Я научу тебя любить

— Ко-о-орюшка… — Протянула тихо, ласково, потерлась носом о кожу, не сдержав нежность. Услышала новый тихий вздох. — Как рыбка…

— Прекрати, Аня. Спи. — И приказ, не подлежащий обсуждению.

Утром же, только проснувшись, взяла в руки мобильный и переименовала контакт. Из «Корней Высоцкий» в «Корней» со знаком рыбки. Очень надеясь, что он никогда не увидит это непозволительное безобразие, почему-то так сильно ее тронувшее.

В кого он такой замкнутый, Аня все же не поняла. Видимо, дело не в наследственности. Потому что Владимир Степанович — его отец — был куда более открытым человеком.

Они обладали невероятно схожими голосами и даже местами манерами. Когда идут рядом, понятно, что и походка одна на двоих, но… От старшего Высоцкого не веяло холодом. А младший вел себя отстраненно даже с максимально родными.

И Ане снова стало больно… И необъятно тепло… Потому что еще и здесь она поняла, насколько широко он распахнул дверь в свою жизнь для нее. Насколько ради нее он старался. Насколько сильно и незаслуженно она его обидела.

Снова хотелось долго извиняться, но он начал раздражаться в ответ на эти ее порывы. Поэтому лучше прекратить. Извиняться. А вот доказывать, что пошел навстречу не зря — до бесконечности.

Становиться идеальной, начинать думать. Хоть изредка.

После возвращения из Днепра не заикаться больше о том, что уйдет из ССК. А понимать, что он хотел бы другого. Заварила кашу? Бери ложку и расхлебывай. Учись. Наконец-то учись. Защищать себя и не только себя.

И если с «защищать себя» у Ани всегда были проблемы, то ради Корнея она действительно училась.

Впервые заходить снова в офис было страшно и стыдно. Но он делал это так, будто ничего не произошло. Не шарахался от нее. Не просил встать на кухне на стул и публично извиниться. Ни о чем не просил.

Просто, как всегда, ехали в лифте. Аня кусала губы, Корней смотрел в телефон. На нужном этаже он придержал ее сзади, подталкивая к двери, Аня послушно сделала шаг, вздыхая.

Вышли вместе. Не он немного сзади, а вместе. Он снова крейсер.

Она… Уже не лодочка. Хотя бы яхта. С «Высоцким» выражением на лице. С «Высоцкой» осанкой. С осознанием — больше ни словом, ни действием, ни взглядом не имеет право поставить ни свое, ни его имя под удар. Он это не озвучивал, но это было понятно без слов.

Разошлись опять у кабинета. Кивнув друг другу. Он подмигнул, Анины губы дрогнули в улыбке. Первый совместный проход был оценен им на отлично.

Дальше же… Надо было становиться смелой. Не тушеваться. Не стыдиться.