Я научу тебя любить

Лежала на животе, позволив голове провиснуть, а шее чуть отдохнуть.

— Спать пора, Ань. Пошли.

Вздрогнула, оглянулась, услышав будто бы уставшее. Увидела Высоцкого — в домашних штанах, но уже без футболки (значит, пытался спать), остановившегося в дверном проеме, смотревшего на нее… Так же устало. Будто бы. И на мили-секунду Ане стало его жалко. Потому что сомнений никаких: ему тоже идти навстречу непросто. Но он идет.

Но дальше… Снова горько. Потому что неужели так сложно понять, что она за ним — хоть на край света? Только позови ты.

— Ложись. Я хочу закончить.

Аня сказала, снова отворачиваясь. Открывая попавшийся под руку документ, начиная что-то бессистемно в нем набирать. Чувствуя себя дурой…

И не зная толком, чего хочет. Чтобы кивнул, ушел, оставил и снова дал повод для слез, или…

Когда услышала неоднозначный шорох за спиной, застыла, забыв вздохнуть, а потом… По голым ногам, рукам, даже животу пошли мурашки. Потому что поняла — он подошел к кровати, опустился на одно колено, дальше — второе, заставляя матрас просесть, уперся руками, сделал несколько «шагов»…

Пальцы коснулись сначала ткани футболки, скатывая, потом спины… Дальше ее же коснулся кончик носа.

— Выключай. Ты спать идешь. Иначе сам выключу.

Корней раздавал приказы, продолжая целовать, задирая футболку все выше… Скользя рукой по ребрам, ныряя вниз, сжимая грудь…

И пусть Аня во имя собственной гордости, а может просто гордыни, хотела бы сопротивляться, но не смогла.

— Выключишь — получишь истерику. — Сказала тихо, закрывая глаза, чтобы чувствовать острее… На периферии сознания крутилось: «ну и что ты за тряпка-то такая?», но отмахиваться вот сейчас отчего-то было куда проще.

— Я что так, что так ее получу. Мы оба это знаем… Так какая разница, по какому поводу?

И услышав его обреченно-правдивое, тоже стоило бы обидеться, Ане же… Стало смешно.

Настолько, что она захлопнула крышку сама, перевернулась… Сначала просто смотрела в лицо… Сейчас не злое. Потушил. В очередной чертов раз потушил ради нее. Потом на губы. Приподнялась, потянулась, сама поцеловала…"

"— Прости меня. Я сама не знаю, почему так сложно сейчас… — сказала честно, утыкаясь в шею. Чувствуя, что снова готова расплакаться, но уже из жалости к ним, а не к себе.

— Это нормально, Аня.