Я на тебе никогда не женюсь

Браслеты были на месте.

— Теперь закрой и пошли.

— Куда?

— В камеру, брат мой. В камеру. Или — если хочешь, подожди здесь. Не обещаю, но вдруг Ангел согласится с тобой встретиться.

Король лишь подтолкнул брата в спину.

— Давай быстрей, что встал-то… — буркнул он, крайне заинтригованный происходящим.

Они успели буквально в последнюю минуту. Капитан, увидевший все на секунду раньше Златоцвласа, выхватил коробку и бросился внутрь.

— 28-Король Златовлас Семнадцатый был первым лицом в государстве. Король Златовлас Семнадцатый был сильнейшим магом королевства, обладающим силами всех Стихий.

Король Златовлас Семнадцатый боялся в жизни разве что собственную супругу. Конечно, в его жизни случались события, вызывающие опасение, как и у всякого здравомыслящего человека. Потому король входил в камеру для сбрендивших магов с опаской. Держа наготове статуэтку в виде символа всех Стихий: на черномраморной подставке испускал разноцветные искры невиданный цветок с поникающими лепестками. Статуэтка была высотой в две мужские ладони, цветок — конусовидный, вырастающий прямиком из мрамора. Искорки трепетали на едва заметных глазу пружинках из белого металла. Обычно цветок заменял королю пресс, прижимая к столу бумаги, вечно стремящиеся разлететься по кабинету из-за не вовремя открывшейся двери. Как известно, в минуту опасности каждый хватает то, что ему ближе. Видимо, королю ближе всего оказался приз, когда-то давно полученный в турнире на звание сильнейшего мага. М-да…

— Кого еще несет?! Еж, мать твою в душу, держи! А-а-а! Вот она!

— Ангел, это король!

— Да хоть сам Господь! Сила?

— Десятка.

*

— Силен! Величество, брось каку! Держи!

И в короля полетело что-то сверкающее, извивающееся и искрящее так, что у него тут же заслезились глаза.

— Все вопросы потом! Держи!

— Ангел!!!

— Ша, Еж!

Единственное, что успел понять Его Величество — сейчас все, кто находился в камере, подчинялись тощему рыжему мальчишке, обеими руками стиснувшему виски распростертого на полу парня. Четыре здоровых мужика, включая ректора и капитана, придавили к полу конечности парня, с трудом удерживая их.

— Вяжи! — снова рык, срывающийся на визг. — Величество! Вяжи!

И король, бросив статуэтку, принялся опутывать парня чем-то искрящимся и извивающимся. По мере того, как оно обвивало обнаженное тело, стихали судорожные попытки освободить руки-ноги, и только голова все так же дергалась в руках мальчишки.

— Ну, все, все, женишок, — бормотал мальчишка, медленно ослабляя захват.