Я, Лунин…

Запах детства, который он попытался в себя вобрать, бесследно исчез с улицы, которая за годы его отсутствия стала совсем чужой.

— Вы что там, медитируете? — окликнула его уже ушедшая шагов на двадцать вперед Ирина Владимировна. — Или набираетесь смелости?

— Скорее, второе, — себе под нос пробормотал Лунин и бросился следом за вновь повернувшейся к нему спиной Шестаковой.

Пройдя еще несколько метров по узкому проулку, зажатому между двумя высокими, выложенными из красного кирпича заборами, Ирина Владимировна остановилась и обернулась к догоняющему ее Лунину.

— Здесь ее и нашли, — указала она рукой на обочину, — уже на следующее утро. Место, сами понимаете, не сильно оживленное.

— Ну да. — Илья скользнул взглядом по узкой полоске каменистой земли между забором и проезжей частью, затем поднял голову выше.

— Если вы ищете камеры, то их здесь нет, — насмешливо прокомментировала Шестакова.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Если бы у вас была запись видеонаблюдения, вы бы мне о ней сказали сразу, как только я приехал.

— Поточнее, вы как себе это представляете? Или вы думаете, я сейчас здесь улягусь, чтобы вам все продемонстрировать?

— И на каком расстоянии от тела находилось орудие убийства? Палка с гвоздем, я ведь не путаю?"

"Поняв, что от Лунина так просто не отделаться, Ирина Владимировна предложила:

— Знаете, лучшее, что могу вам посоветовать, — это, когда мы вернемся в управление, посмотреть дело.

— С какой стороны?

— Между убитой и забором.

— А часы?

— Часы были у ее ног, точнее, под ногой. Их обнаружили, когда медэксперт начал осматривать тело.

— Интересно, — пробормотал Лунин. — Тогда последний вопрос.

— Можно сказать, под пяткой. Мещерская была в кроссовках, и вот как раз из-под левого кроссовка часы и достали.

— Левой, — машинально поправил Илья.

— Что — левой? — не поняла Шестакова.

— Левой кроссовки. Кроссовка — это она, женский род.

— Кто бы мог подумать, — удивилась Ирина Владимировна, — всегда в мужском писала.

— Я думаю, им все равно, — улыбнулся Илья.