Я, Лунин…

Вот и все, Илья попытался прижаться к балясине так, чтобы было удобнее, но при любом положении она врезалась либо в лоб, либо в щеку. Пора баиньки.

— Пора баиньки, — вслух повторил Лунин, когда подбежавшая Рокси ткнулась холодным мокрым носом ему в руку.

— Не спи, замерзнешь!

Рокси неожиданно грубо рассмеялась. Открыв глаза, Илья увидел сидящую у его ног болонку и стоящего возле крыльца брата. Через шею Анатолия был перекинут широкий кожаный ремень, на котором держалась черная, поблескивающая лаком гитара.

— Ну, какие будут заявки? Сегодня первый и последний раз для мента играю.

— Я не мент, — тихо возразил Илья.

— Ой, не мент. — Анатолий ехидно усмехнулся. — А кто ты у нас? Следователь? Есть разница?

— Я тебе не мент, — медленно, с трудом выговаривая слова, произнес Лунин.

— Угу, — причмокнув губами, Анатолий устроился на крыльце, положив гитару на колено, — родственник, значит. Ну, давай, родственник, говори, чего душа изволит.

Протянув руку, Илья почесал мгновенно прильнувшую к нему Рокси за ухом.

— Я тут недавно песню одну слышал, в ресторане. Я там уже малость перебрал, так что мог, конечно, напутать.

— Так ты и сейчас малость перебрал. Должно уравновеситься.

— Старая песня, я ее уже сто лет не слышал. Мне кажется, дед ее пел когда-то давно. Про тополь. Только я слов не помню, причем совсем.

— Про тополь, говоришь. — Анатолий загадочно ухмыльнулся. — Это ты не в «Ежике» был, случаем?

Илья кивнул.

— Тогда понятно. Они там частенько ее играют, выпросили у меня слова, прохиндеи.

— Сыграй."

"Закрыв глаза, Илья вновь прислонился к перилам. Негромко зазвенели гитарные струны, и почти сразу, без долгого вступления, Анатолий запел. Пел он тоже совсем тихо, даже не вполголоса, максимум в четверть, но большего Илье было и не надо.