Я, Лунин…

Пару гектаров, только так, чтобы там без проблем к электричеству подключиться было и съезд с трассы хороший.

Миткевич удивленно посмотрел на родственника, и в ту же секунду понимание отразилось на его широком, с выпирающими, словно у возвращающегося с хлебного поля в свою норку бурундука, щеками лице.

— Ты никак, Коля, о будущем задуматься решил? — Дмитрий Евгеньевич внимательно разглядывал застывшего у распахнутой двери «мерседеса» мужа племянницы. — Правильно мыслишь. Если вовремя подсуетишься, то к запуску объездной можешь первым оказаться, можно сказать, единственным.

— Нормально. — Трошин на мгновение машинально выпрямился и окинул взглядом свои владения. — У меня здесь гектар, так я тебе скажу, тесно. К семи уже все битком, фуры дальше едут. А новое место, если нормальное будет, то я там развернусь по полной программе. И гостиницу побольше сделать, и кафе с магазином. Еще есть пара идей, но все опять же от участка зависит, так что два гектара — это минимум.

— По деньгам-то потянешь? — Миткевич недоверчиво прищурился, отчего в лице его Николаю почудилось что-то то ли от перекормленного самурая, то ли от недокормленного борца сумо. — Земля, здание, я так понимаю, под тысячу квадратов будет. Миллионов двадцать точно понадобится, а может, и больше.

— Больше, — отрывисто подтвердил Николай, — хочу современный комплекс построить, так, чтоб и внутри все было, и снаружи красиво смотрелось.

— Я одолжить точно не смогу, — быстро отозвался неправильно его истолковавший Миткевич, — у меня у самого сейчас, — он на мгновение замешкался, — в общем, не важно, но денег не дам.

— Ничего, я прокредитуюсь, — успокоил родственника Трошин, — ты мне, главное, с участком посодействуй. По-родственному.

Николай наклонился еще ниже, почти засунув голову в салон автомобиля, и постарался заглянуть в глаза Дмитрию Евгеньевичу.

— Ладно. — Дождавшись, когда Трошин наконец распрямится, мэр потянул на себя дверцу. — Завтра позвони мне во второй половине дня, решим, когда встретиться. Посидим, карту посмотрим. Подберем тебе кусочек земли русской, — Миткевич язвительно усмехнулся, — по-родственному.