Я, Лунин…

Лунин не видел, как задрожала ее, уже прикоснувшаяся к дверце холодильника, рука, вяло заскользила вниз, а потом повисла безжизненной плетью вдоль сгорбившегося, моментально ставшего на добрый десяток сантиметров ниже туловища.

— Ты что ж говоришь такое, Илюша? — еле слышно произнесла тетка, все так же не оборачиваясь.

— А как, тетя Тань? Как сказать? — Илья залпом допил остатки воды. Он, как и тетка, говорил совсем тихо, словно вся сила его организма сосредоточилась исключительно в кончиках сжимающих пустую кружку пальцев и ни на что другое ее совсем не осталось.

 — Давайте вы мне по-другому скажете. Скажете, что ничего не было, и я уйду. Но ведь Толя, у него тоже ничего не было. Разве так правильно?

— Правильно? — вздрогнула тетка. — А с двумя мужиками шуры-муры разом крутить — это правильно? Я ж только и хотела этой твари бесстыжей в глаза правду сказать. Чтоб, если Толик не нужен ей, она голову ему не крутила больше. А она что? Смеяться надо мной удумала."

"Распрощавшись с Ниной Сергеевной, Лунина вошла во двор и тут же, в желтой, падающей с крыльца полоске света заметила стоящий у стены дома опрыскиватель, с которым она ранним вечером ходила по участку, обрабатывая кусты смородины от появившейся на листьях ржавчины.

Переложив бидон с молоком в левую руку, правой она подхватила опрыскиватель, чтобы убрать его на ночь в пристроенную к гаражу подсобку для инструментов. В тот самый момент, когда она потянула на себя дверь пристройки, совсем недалеко, за забором, послышался пронзительный лязг металла, а затем громкий звук удара, словно кто-то ударил молотком по железной балке. Лунина, никогда не страдавшая отсутствием любопытства, не стала сдерживать себя и на этот раз. Быстро положив опрыскиватель на пол и тихо притворив дверь подсобки, она засеменила обратно к калитке. Прильнув к достаточно широкой щели между самой калиткой и кирпичным столбом, Татьяна Васильевна внимательно осмотрела темную, едва освещенную стоящим в отдалении фонарем улицу. Поначалу ей показалось, что никого нет. Точнее, некоторое время на самом деле никого и не было. Затем, спустя несколько мгновений, послышался чей-то тихий голос, вернее, даже шепот. Нельзя было разобрать не то что слова, произнесенные этим шепотом, но даже и понять, принадлежит он мужчине или женщине. Спустя еще пару секунд из темноты расположенного на противоположной стороне улицы забора материализовалось светлое пятно.