Я, Лунин…

— А в тот вечер, когда была убита Мещерская, вы ее, случайно, не открывали?

— Нет.

— И ничего подозрительного не слышали? Может быть, видели кого-то?

— Ирина Владимировна, дорогая моя, — вздохнул подполковник, — в тот вечер я ничего не слышал, не видел и не открывал. В тот вечер меня вообще дома не было. Это ж когда случилось, третьего? А третьего у Гришки Егупова, зама моего, день рождения, сорок пять ему стукануло. Так что мы всей компанией в бане у него сидели, отмечали. На слово поверите или будете моих оперов допрашивать?

— До свидания, Михаил Эдуардович, — растерянно пробормотала Ирина и бросилась в раскрытый проем калитки.

Сев в машину, она хотела сразу же обернуться назад и высказать Лунину все, что она думает, но в последний момент заметила, что Головков так и стоит у калитки, глядя в ее сторону. Шестакова завела машину и, разворачиваясь, помахала подполковнику рукой. К ее удивлению, он тоже поднял руку и покачал в воздухе ладонью из стороны в сторону.

— Ну что? — первым нарушил молчание Лунин, шумно заворочавшийся на заднем сиденье.

— Выяснила, — не глядя на него, отозвалась Ирина, — калитка у Головкова и правда шумная, вот только в день убийства открывать он ее не мог. Его не было дома.

— Вы в этом уверены?

— На сто процентов. Он был на дне рождения у своего заместителя. Так что я не знаю, что там могла услышать ваша старушка, но Головков к этому не имеет никакого отношения."

"В ответ Лунин промолчал. Всю оставшуюся дорогу до города он смотрел в окно на мчащиеся куда-то ему за спину ели и сосны и думал о том, что заканчивающийся день был для него одним из самых неудачных за последнее время.