Я, Лунин…

 — Николай почувствовал, как от подскочившего давления у него зашумело в ушах. — Ты же мне обещал, в этом кабинете обещал.

— Обещал! — Терпение Миткевича лопнуло. Он с силой ударил по столу и, выскочив из кресла, наклонился вперед, грозно выставив вперед указательный палец. — Обещал, Коля, обещал. Не все обещания получается выполнить. Придешь домой, телевизор включи, там каждый день что-нибудь обещают. Эти обещания уже ни в какой экран скоро помещаться не будут. И что? До этого кому-то есть дело?

— Ты понимаешь, что разорил меня? — тоже вскочил на ноги Трошин.

— А ты понимаешь, что я сделал все, что мог, чтобы выбить тебе этот чертов съезд! — выкрикнул Миткевич. — Он ведь был, был в изначальном проекте. А потом что-то вдруг переменилось резко, я сам до сих толком не знаю. Скорее всего, бюджет попилили сильно, и поэтому проект перекраивать начали. Я, когда на совещании в Среднегорске впервые услышал, что съезда не будет, у меня волосы дыбом встали.

— И когда ты это услышал, хотелось бы знать, — прошипел Николай.

— Давно я это услышал, — кивнул Дмитрий Евгеньевич, — давно. Но я же для тебя, дурака, старался. Думал, поговорю с людьми, решим вопрос. Ты же сам знаешь, как у нас. Вначале говорят нет, потом может быть, а потом берут и подписывают.

— Да уж, брать, это вы все умеете."

"— Не хами мне, — ткнул его в грудь пальцем Миткевич. — Ты знаешь, сколько раз я к ним совался с этой твоей стройкой? Ты же взрослый человек, понимаешь, как все делается.

— И что губернатор?

— А что губернатор? — передразнил Дмитрий Евгеньевич. — Ты что, думаешь, я к нему прихожу, когда захочу, спрашиваю, чего удумаю? Сергиевич — это акула. Большая, вечно голодная акула. К нему с такими вопросами можно подплывать лишь в том случае, если он только что кого-то сожрал и собой доволен, а заодно желательно, чтобы он и тобой был доволен. Тогда, может, и посодействует.

— Я так понимаю, он уже два с лишним года тобой не доволен.