Я, Лунин…

— Не стоит, — Илья наклонился над столом, чтобы говорить прямо в микрофон смартфона, — я подумал, что наличие у меня в крови одного сильнодействующего вещества может заставить мое руководство, если, конечно, вы ему пошлете записи, посмотреть на это дело немного с другого ракурса.

— Это еще с какого? — насторожился неизвестный.

— Кто-то, пока неизвестный, подмешал сотруднику следственного комитета сильнодействующее, несовместимое с алкоголем вещество, — начал перечислять Лунин, — затем, пока этот сотрудник находился в бессознательном состоянии, организовал съемку, для чего использовал заведомо несовершеннолетних девушек, а после этого еще и пытался шантажировать данного сотрудника.

Шестакова ошеломленно уставилась на Илью, пытаясь понять смысл последней, сказанной им фразы.

— Я думаю, Лунин, что ты ошибся в своем решении, — наконец раздался приглушенный голос, — очень сильно ошибся.

— Время покажет, — успел бросить в ответ Илья, прежде чем в смартфоне послышались короткие гудки.

Лунин положил телефон на стол и взглянул на Шестакову. Та по-прежнему сидела, наклонившись над столом, очевидно пребывая в состоянии глубокой задумчивости.

— Вот такая вот история, — Илья смущенно улыбнулся, — вы можете попробовать пробить номер, но я больше чем уверен, что это ничего не даст.

— Голос? — Ирина откинулась на спинку кресла. — Нет, голос незнакомый. Он конечно, измененный, похоже, через тряпку какую-то говорили, но все равно, если бы это был кто-то, кого я хорошо знаю, я бы поняла. Да, а почему вы сказали, что девушек в съемках заставил принять участие оперативник?

Лунин пожал плечами:"

"— Это всего лишь мое предположение. Я, конечно, могу ошибаться.

— Что же вы такого смогли упомнить? — вздохнула Шестакова. — Как уронили со стула Ольгу Дмитриевну?

— А я ронял? — расстроился Илья. — Не важно! Я помню, что Головков подсаживался ко мне за стол и предлагал с ним выпить. А это значит, что он вполне мог подсыпать мне этот самый трихлорфенил.

— Ну да, раз вы с ним пили, это, конечно, аргумент весомый.