Я, Лунин…

Маленький Илюша тоже пару раз пытался освоить неподатливый инструмент, но, заработав первые мозоли на подушечках пальцев, решил, что вполне может прожить, слушая, как играют другие, готовые жертвовать собой ради музыки, исполнители.

Илья осторожно положил Ирине руку на талию. Они неторопливо покачивались, почти не сходя с места, в такт грустной льющейся по залу мелодии. Потом зазвучал немного хрипловатый, но все же приятный голос певца:

Серебристый тополь за окном моим,Серебром струится в небо тихий дым,Звезды раскидало в небе серебром.

— Никогда не слышал, чтобы эту песню в ресторанах пели. — Илья наклонился к уху своей партнерши и ощутил исходящий от нее легкий, едва заметный аромат духов.

— Он ее всегда поет, когда белый танец объявляет, — отозвалась Шестакова, — во всяком случае, последние три года, после того как у него жена умерла.

— Вы здесь знаете все и про всех?

— Не все, конечно, но многое. — Ирина усмехнулась, усмешка ее почему-то показалась Илье грустной.

— Если только не прячутся, — пробормотал Илья, размышляя над тем, не будет ли неприличным узнать у Шестаковой название духов для того, чтобы потом купить такие же Светочке.

Когда песня закончилась, Илья проводил Ирину к ее месту во главе стола и поспешил вернуться к своим наверняка с нетерпением ожидающим его возвращения соседкам. К его удивлению, обе женщины куда-то исчезли. Бегло оглядевшись и не заметив их в зале, Лунин решил, что они отправились в дамскую комнату, а может, и вовсе, притомившись, покинули торжество.

— Ну что, так и будешь стоять? — полюбопытствовал Головков, занявший место Ольги Дмитриевны и теперь снисходительно посматривающий на застывшего в нерешительности Лунина. — Садись уж. Выпьем, познакомимся по-человечески.

— Да мы вроде уже. Еще вчера. — Вспомнив о данном Ирине обещании не портить праздник, Илья отодвинул стул немного в сторону и уселся лицом к начальнику уголовного розыска.

— Вчера у нас с тобой неправильный заход вышел. — Михаил Эдуардович придвинул Лунину один из двух уже наполненных бокалов с коньяком. — Оно ведь как, если к лошади сзади подкрасться, та и лягнуть может. Верно?

Илья пожал плечами, не до конца уловив, кто из них двоих вчера, по мнению Головкова, выступил в роли лошади.

— Так что, — подполковник поднял бокал, — предлагаю вчерашнее знакомство обнулить и все оформить чин чинарем, как офицерам и полагается.