Я, Лунин…

Поэтому и заходят они так, бочком, один за другим, словно два приятеля неразлейвода, и стоят теперь плечом к плечу, поочередно переводя взгляд с сидящей за письменным столом Шестаковой на опирающегося о подоконник Лунина и обратно.

— Присаживайтесь, Анатолий Петрович. — Шестакова взглянула на прапорщика: — Наручники можно снять пока.

— Решеточек-то у вас нет на окне, — неодобрительно заметил конвоир.

— Ничего, я тут у окна постою, — успокоил его Илья, стараясь не выдать охватившего его волнения, — авось не просочится.

— Воля ваша, — прапорщик достал ключ от наручников, — если что, мы в коридоре будем.

— Конечно, — поторопила его Шестакова, — там и стулья есть, располагайтесь.

— Ежели что, я в окно прыгать, шею себе ломать не собираюсь. Слышишь, прапор?! — выкрикнул Анатолий вслед выходящему из кабинета конвоиру. Ответом ему был лишь глухой стук захлопнувшейся двери. — Что, еще одна попытка выбить из меня что-нибудь для вашего протокола?

Анатолий потер запястья, на которых еще были видны следы от наручников, и взглянул на неподвижно стоящего у окна Илью.

— Смотрю, и кабанчика привели такого, убедительного. Только, может, наручники зря сняли? Если меня и этот начнет по почкам лупить, мое терпение ведь и лопнуть может. Оно у меня как раз в почках прячется.

— Успокойтесь, Лунин, — Шестакова нервно постукивала по столу шариковой авторучкой, — никто вас тут бить не собирается. Надеюсь, и вы себя будете вести адекватно. Если честно, то это наше общение больше в ваших интересах.

— Надо же? — недоверчиво хмыкнул Анатолий.

— Здесь за ваши интересы столько радельщиков выискалось, — Ирина Владимировна раздраженно бросила карандаш на стол, — можете с одним из них познакомиться. Приехал специально для того, чтобы с вами пообщаться, прямо из областного центра.

Анатолий более внимательно изучил застывшую у окна фигуру.

— Надо же, честь какая. Интересно, чем обязан?

— Фамилии, Лунин, вы обязаны, исключительно фамилии, — усмехнулась Шестакова.

— Здравствуй, Анатолий. — Илья решил, что дальнейшее молчание будет выглядеть несколько странно.

— Родственник, значит, — пробормотал Анатолий. К удивлению Ильи, на лице брата он не заметил и тени радости.