Я, Лунин…

Такая она у тебя девочка хорошая». Лунин, не помнивший, чтобы Юленька хоть раз заходила к Тамаре Алексеевне в гости, торопливо зазвенел ключами, никак не попадая в замочную скважину, и еле слышно пробормотал себе под нос: «Непременно передам, как увижу». А ведь знала, стерва, точно знала, что они уже больше месяца как развелись. Соседи, а имевший больший опыт допросов Лунин знал это точно, они ведь всегда знают то, что им знать не следует, и никогда, ну почти никогда не знают того, что могло бы хоть как-то помочь следствию.

Илья подумал, что, если он сейчас выскажет вслух все мысли, которые пронеслись только что у него в голове, тетка наверняка согласится с ним.

— Сейчас-то он уже успокоился, Головков этот?

— Что ты, — тетка устало махнула рукой, — теперь еще хуже все стало. Ты представляешь, когда Толю забирали, он же, гнида пучеглазая, сам к нам в дом прибежал, вместе с автоматчиками. Сам, своими руками Толю до машины тащил. А с какой силой он за ним дверь в машине захлопнул, это видеть надо было.

— Очень образно вы описываете, Татьяна Васильевна, — покачал головой Лунин.

— Как есть, так и говорю, — рассердилась тетка. — Он дверью в машине, когда шарахнул, потом похлопал по ней ладонью и говорит мне так с ухмылкой: все, мол, навсегда дверка за твоим сынком закрылась.

— У вас еще и вилы имеются? — удивился Илья. — Это чтоб с соседями воевать?

— Давно лежат, еще с тех пор, когда я коров держала. Сейчас-то уж забросила это дело, с торговлей бы управиться, а вилы так в сарайчике и остались. Вот, думала, наконец сгодятся.

— Судя по тому, что вы еще здесь, не пригодились, — заключил Лунин.

— Да какой там, с ним же столько народу понаехало. С автоматами, в бронежилетах. Я и шагу сделать не успела, у меня вилы отняли да в дом завели.

Тетка схватила со стола салфетку и прижала ее к лицу; увидев, что плечи ее вновь начали знакомым образом подрагивать, Илья тяжело вздохнул.

— Это что же, он семь лет все никак из-за машины успокоиться не может?

— Да при чем тут эта машина? — всхлипнула, не отрывая от лица салфетки, тетка. — Это ж все из-за Ромки пошло.

— Из-за Ромки, — кивнул переставший хоть что-нибудь понимать Лунин.