Я куплю тебе новую жизнь

Стася, сразу поняв о ком речь, поморщилась от воспоминаний.

– Небольшой конфликт интересов.

– Немного перца?

– Красного. Ядреного.

– Она мне все уши прожужжала, а до этого названивала раз десять, – хмуро бросил Егор. – Давай без глупостей. Не думай, что я буду менять место твоей дислокации каждый год. Запомни, до совершеннолетия Рублевка – твой дом. Нагадишь – там и останешься.

Внутри нее все сжалось от этой грубости. Сморщилось, словно забытый всеми прошлогодний фруктовый плод.

Вот умеет же Аравин менять ее настроение посекундно! Одной фразой.

Сегодняшний разговор во всех отношениях американские горки: то вверх, то вниз.

– А потом что? – едва выдавила из себя дрожащим голосом. Беспокоило ее, что будет после восемнадцатилетия.

– А потом сама думай.

– Ясно, – тихо выдохнула Стася, смиряясь с таким безразличием. Хотя ничего ей не ясно.

– Как дела вообще? – только Аравин мог задать этот вопрос в конце разговора.

– Нормально, – но голос ее звучал расстроено.

Он долго смотрел на нее. Только она не отвечала ему тем же.

– Еще неделя, и баба Шура будет дома. Потерпи.

– Угу.

– Не кисни только.

– Тебе-то какая разница? – буркнула Стася. – Не все ли равно?

– Нет, не все равно, – спокойно, придавил ее своим ответом.

– Обалдайс! Сейчас прям в обморок упаду! – саркастически воскликнула девочка, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Тебе бы к врачу, колючка. Аффективные расстройства, говорят, лечатся.

– Обязательно. Сразу после ГИА.

Отрывистые серые линии мягко легли на белый лист. Они то усиливались, то ослабевали. Местами совсем исчезали, а потом снова появлялись и проносились по белоснежному полотну во всю силу карандаша.

Размашистый штрих. Один, другой, третий… Плотно, под одним и тем же углом.

Застыла. Дрожащей рукой не смела продолжать.

Вобрала в легкие воздух и закусила нижнюю губу. Снова прижала карандаш к белому полотну.

Помедлила, соображая, как двигаться дальше…

Увлеченно и жестко потерла гриф, градуируя тон.

Музыка, громко льющаяся из наушников, усиливала волнение. Горячая слеза не замечено скользнула по щеке и упала на полотно.

Не задумываясь, смахнула ее и застыла. Уставилась на свое творение. Идеально! Только Аравин получался так точно… Крупная дрожь прошлась по всему телу.