Я куплю тебе новую жизнь

Сколько не старался забыть, я помню все, что ты мне когда-либо говорила. И то, что я, черт меня подери, тебе говорил, – с ощутимым раскаянием легонько коснулся пальцами ее щеки, и дыхание девушки сорвалось. – Я точно помню, как ты на меня смотрела, когда упрямо сказала: «Все будет. Все уже есть», – повторил Стасины слова, и она густо покраснела. – Ты была права. Уже тогда было, – кивнул, на мгновение переставая говорить, и изучая ее лицо. – Но как отчаянно ты сражалась, Сладкая? – прижал большой палец к ее нижней губе.

Забывая о возможных случайных зрителях, Стася потянулась на носочках. Мягко коснулась его губ своими и тихонько прошептала:

– Никогда не прекращай меня любить.

– Даже если бы захотел, не смог бы прекратить, – выдохнул Аравин, обхватывая ее лицо ладонью и задерживая для еще одного поверхностного голодного поцелуя. – Черт… Не смотри так, Стася.

Опустил глаза вниз, избегая ее взгляда.

– Как? – засмеялась девушка, быстро целуя его в губы. – Зря ты завел этот разговор здесь, – мечтательно вздохнула, отстраняясь. – Теперь я буду думать о тебе на протяжении всего фильма.

Егор посмотрел в сторону.

– Умолчу, о чем я буду думать, – вполголоса сказал он, одной рукой обхватывая ее ладонь, а второй застегивая полы пиджака.

Жестко раздувая ноздри, сделал глубокий вдох.

Сладкова же снова рассмеялась, чем заслужила его предупреждающий взгляд.

– Ах, какая мне вообще разница, о чем будет этот фильм? – дразняще произнесла девушка.

Аравин напряженно выдохнул и, молча, провел ее к скрытым в полумраке зрительным рядам.

– Пусть он будет про войну, – выказал надежду, устраиваясь в кресле.

– С таким названием? – невинно поддержала беседу Стася. – Вряд ли.

Это был длинный убийственно-нудный фильм. Хотя, возможно, Аравин со Сладковой просто не были в состоянии по достоинству его оценить. Они пропускали предложения, теряли нить неторопливого повествования, смотрели словно бы сквозь экран.

Егор слышал позади себя тихие вкрадчивые шаги, но, поддерживая настроение Стаси, не спешил оборачиваться. Тонкий каблук возмутительно-громко коснулся кафеля. Послышалось сдавленное хихиканье и учащенное дыхание.

Сладкова обняла его со спины, несуетливо скользя ладонями под грубую ткань пиджака.