Я куплю тебе новую жизнь

Аравин привел ее домой тем же вечером.

Стася, раскинувшись на диване в гостиной, смотрела по телевизору какое-то глупое ток-шоу. Не особо внимая бредовым советам мнимых звездных экспертов, с невольной грустью слушала излияния многодетной матери-алкоголички."

"– Черта с два ты исправишься! – недовольно бубнила девушка, стискивая пульт в руке, но никак не решалась переключить.

Радость, которая успела плеснуться в груди вслед за скрежетом ключей в замке, мгновенно испарилась, едва Егор с девушкой появились на пороге комнаты.

Стася просто опешила. Разве могла она ожидать чего-то подобного?

Чудом сумев вернуть лицу беспристрастное выражение, Сладкова сдержанно поздоровалась с представленной Аравиным Леночкой, и ушла в комнату, громко хлопнув дверью.

Уже утром, после ухода пигалицы, едва услышав, как хлопнула входная дверь, налетела на Аравина.

– Ну и вкус у тебя! Фу!

– Спасибо!

– Не подавись! И сиськи ее ненастоящие.

– Я в курсе, но и за это спасибо.

– И чтобы я ее в своей комнате не видела! Никогда! – резко потребовала Стася, а затем сама испугалась своего выпада.

Но Егор отреагировал совершенно ровно.

– Ладно.

– И в ванной чтобы ни резиночки, ни зубной щетки!

– Ладно.

– Пускай только волосинку здесь уронит!

– Заноза, я тебя понял. Бахилы и марлевая повязка на входе, – он коротко засмеялся. – Уймись уже. Давай кофе попьем.

Стася протяжно выдохнула, сбитая с толку его спокойствием, и прижала ладони к пылающим щекам. Тот факт, что Аравин такой довольный после ухода этой Леночки, нещадно бил по ее нервам.

Потому что, несмотря на кричащее в груди сердце, у нее не было права на него злиться.

Сделав глубокий судорожный вдох, Стася призывала себя успокоиться.

– А у тебя есть что-то сладкое? – вяло поинтересовалась она, опираясь на барную стойку в поисках равновесия.

Аравин наблюдал за ней с другого конца кухни.

– Твой любимый экстрачерный с миндалем.

– Отлично, – Стася села на высокий стул и сцепила перед собой дрожащие руки.

С отчаяньем ощущала, как самообладание, вопреки всем ее уговорам, предает ее.

К горлу подступил ершистый ком, а горячая влага решительно наполнила глаза. Девушка зажмурилась, пытаясь прогнать слезы и одновременно сглотнуть этот комок. Но ничего не получалось. Вся обида, вся боль стремительно вырывались из сдерживаемых рамок.

Хотелось зареветь. Завыть в голос.

В голове пронеслись события этой длинной ужасной ночи.