Я хочу быть с тобой

А ведь это был не ее ребенок! Что же тогда творится с настоящими матерями, которые переживали такое?!

С бешено колотящимся сердцем Алла бросилась к каталке и стала вглядываться в очертания под одеялом, пытаясь увидеть, на месте ли больная нога. Зажмурилась от страха на мгновение, когда медсестра откинула покрывало, а потом открыла глаза и с облегчением выдохнула: забинтованная в гипсовый кокон худенькая ножка, которой вернули нормальное положение, была на месте. Они с медсестрой вместе переложили голое невесомое тельце – кости да кожица – на кровать.

– Одежка чистая есть?

– Да!

– Давайте помогу.

Пока Алла доставала из пакета под кроватью пижаму, стараясь незаметно оторвать от нее бирку, медсестра спокойным голосом инструктировала:

– Часа через два ребенок проснется, можно дать немного попить. Только чуть-чуть. Если тошноты не будет, попозже попоите еще и покормите.

– Хорошо. Что ему можно?

– Бульону дадите, возьмете в кухне.

– Как все прошло? – Алла взволнованно продевала беспомощную головку, болтавшуюся на шее, как на веревке, в ворот пижамы. Опытная медсестра, к счастью, сама справилась с прооперированной ногой и нижней частью комплекта.

– Это у заведующего спросите.

– Он скоро придет?

– Кто знает, – она пожала плечами, – вы тут не одни. Пока оперируют.

Алла сидела на краю кровати, держа малыша за руку, и боялась даже пошевелиться. Время от времени он ворочался и стонал, тогда она вскакивала с места и пугливо озиралась по сторонам, не зная, нужно ли бежать за врачом.

– Алло, – прошептала она.

– Аленький, ты где? Еще в Лондоне?

– Мама! – Алла ахнула: она обещала перезвонить, а пропала на целых три дня. – Нет, я вернулась.

– Когда?

Алла прижала к трубке ладонь в страхе, что Алеша от ее голоса проснется, и выскочила в коридор.

– Давно, – она с трудом пыталась вспомнить, что было с ней в прошлой жизни, – то есть вчера. Рано утром.

– Слава богу! – мама вздохнула с облегчением. – Я волновалась.

– У меня все хорошо.