Я хочу быть с тобой

Подлые стервы! Алчные существа! Вот и причина, по которой ни один уважающий себя мужчина не хочет быть с ними!

Алла побросала в чемодан свои вещи, переоделась и теперь, окаменев, сидела на краю кровати. Брайан нес околесицу, не имевшую отношения к ее жизни, но легче от этого не становилось. Она считала этого человека другом, возможным возлюбленным, а он лишь терпеливо ждал случая воспользоваться ее маткой. Хуже того, полагал, что всякая женщина – алчная тварь – готова предоставить свое чрево кому угодно за деньги, а потом отказаться от рожденного ею ребенка.

Сердце ее замерло, а потом бешено заколотилось, когда услышала, что Брайан разговаривает по телефону с Диего.

Через тридцать минут хлопнула входная дверь. Приглушенные голоса то ворчали, то ворковали, то ссорились, то мирились. Потом шаги приблизились к двери спальни, и Алла услышала голос латиноамериканца.

– Выходи! – потребовал он.

– Зачем?

– Какой смысл там сидеть? Вместе решим, что делать.

– Я все решила.

– И что? – в его голосе слышалась насмешка.

– Улетаю домой.

– Через окно? – он хмыкнул. – Выметайся через дверь, паршивая Букля. Мы тебя здесь не держим.

– Человека, – влез в диалог Брайан, его голос срывался от пафосного волнения, – можно судить только по долбаным душевным качествам! Ясно?

– Брай, помолчи, – цыкнул Диего, – ты перед кем распинаешься?!

Алла отперла замок на двери и, подхватив чемодан, вышла в гостиную. Оба гея стояли посреди комнаты, чуть поодаль друг от друга, сверля ее презрительным взглядом.

– Каждый достоин счастья, – произнес Диего тихо, глядя в глаза Аллы через прищур, – а ты нет.

Она торопливо надела сапоги и сломя голову выскочила за дверь. Понеслась вниз по лестнице, гремя по ступеням колесиками чемодана, словно в сером многоквартирном доме посреди чертова Лондона никогда и в помине не было лифта.

Часть II

Глава 1

Всякое препятствие любви только усиливает ее.

Уильям ШекспирАлла слишком долго держалась. Пока покупала в Хитроу билет до Москвы, пока ждала посадки, пока сидела в узком кресле, стиснутая с обеих сторон жесткими локтями мрачных британцев.

"А в Москве ее прорвало. Слезы лились рекой, застилая туманом глаза. Алла пыталась унять рыдания, но не могла: сидела в железном аэропортовом кресле и жалела себя.