Я хочу быть с тобой

Слова Маккея вызвали в нем неподконтрольную ярость – как только прошло первое оцепенение, он вскочил из-за стола, хотел набить склизкому гаду морду, но личная охрана президента банка словно только этого и ждала: ребята подлетели за доли секунды, скрутили Вадиму руки и бережно усадили обратно на стул. В этой унизительной позе ему и пришлось выслушать чудовищный монолог шотландца до конца.

– Решение за тобой, – Маккей ласково улыбнулся и пододвинул к себе бокал с вином.

Вадим молчал.

– Ты можешь сделать Аллу счастливой, а можешь разрушить ее жизнь.

– Чего ты хочешь?!

– Очень скоро, – Энди сделал большой глоток, – российский филиал банка закроют. Я вернусь в Шотландию.

– И?"

"– И я хочу, чтобы Алла поехала со мной. Она не решается бросить тебя. Ты должен сам от нее уйти и подать на развод! – Маккей наклонился к Вадиму и перешел на шепот: – Пойми, она не любит тебя. Никогда не любила.

– Ей придется сказать мне это в лицо!

– Ты не знаешь свою жену? – Энди сдвинул рыжие брови.

Вадим, несмотря на туман в голове, понял главное: никогда в жизни Алла не любила его. Долгие годы она жестоко обманывала мужа, успокаивая собственную совесть мнимой добротой к нему.

Через неделю Энди получил ответ – Вадим не будет и дальше ломать жизнь влюбленных.

Телефон неожиданно запел голосом Веры Брежневой, Вадим поморщился и постарался как можно быстрее нажать зеленую кнопку: слушать про пароли и ориентиры было выше его сил. Но и сменить мелодию, которую закачали в аппарат любящие женские ручки, он не мог.

– Вадечка, – прозвучал расстроенный шепчущий голос в трубке, – я задерживаюсь у мамы. Ты, наверное, голодный? Может, пообедаешь без меня…

– Нет, – он улыбнулся ее трогательной заботе, – я подожду.

– У меня совсем грустно, – Валя вздохнула, – задержусь в больнице до вечера.

– Хочешь, – предложил он, – я вам с мамой в больницу чего-нибудь привезу? Там же кормят, наверное, плохо.

– Не вздумай, – она резко возразила, – тебе нужно работать!

– Да брось ты. Это же быстро.

– Вадечка, не надо! Кормят нормально.

– А почему ты шепчешь? – Вадим только сейчас удивился странному голосу Валентины и гулкой тишине, в которой он звучал.