Соль этого лета

Мои родоки одного меня не вывозят, а тут шестеро. Он и с Яшей, наверное, поэтому носится. Если бы не Бес, полетел бы этот распиздяй не пойми куда.

— Ээ! Чего там опять про «Яшу» за глаза?? — выходит Ванька из-за деревьев.

— Распиздяй ты, говорю, — выдыхает в его сторону дым Ромка. — Скуриваешь вот нас, сбухиваешь. Гопота…

— Ааа… Это — да!

Кидаю в него пачку. Достаёт сигарету, прикуривает. Огонь не желает попадать на кончик сигареты.

Вытягивает руку, пальцы трясутся. Тоже вытягиваем. У всех так.

— Завтра сдохнем.

— Это он спецом, чтобы у тебя на Максимовну сил не осталось, — улыбается Яша. — Колыбельная такая.

— Где она?.. — пишу ей сообщение.

— Пока не с ним, чего париться?

— А он где?

— Не знаю…

Тушу сигарету.

— Пойду прогуляюсь, — поднимаюсь я.

— Терминатор! — качают головой пацаны, ложась спиной на ствол.

Я терминатор, да. Меня нагрузкой хрен положишь.

Глава 27. Не усугублять

— Здесь яблоки, бананы, йогурты, батончики протеиновые… Выздоравливай. Ты нам очень нужен, Бессо.

Бес без настроения, молчалив, бледен…

— Тебе не нужно возвращаться на базу, Алёнка.

— Артём после кросса с серьёзной травмой, — опускаю взгляд. — Завтра курс инъекций у старших начинается.

— Там Люба.

— Люба обычная медсестра, Бессо. Она может таблетку дать, давление измерить и к врачу отправить. А Артему нужна реабилитация — массаж, инъекции, ортезы.

— Я сниму Артёма со сборов.

— Он будет просто в восторге! Супер мотивация! Парень имеет все шансы победить в своей категории. Я проколю его регенератором, поставлю ортез.

— Тарханов — это косяк, — недовольный вздох.

— Да. Это мой косяк, — накрывает меня. — Я же теперь монашка до скончания веков, правильно? Любое моë общение с мужчиной — подстава. Так? Потому что наш чемпион — это честь школы и твоей семьи. И ему позволено то, за что любой другой сядет.

— Стоп-стоп… Нет. Я не это имел в виду! Конечно, ты имеешь право на общение и отношения. И я не чемпионство его спасал! — заводится Бес.

— Ладно. Извини.

— Я чувствую себя беспомощным! — злится. — Находясь здесь, я не могу тебе гарантировать того, что обещал. И только поэтому прошу тебя…

— Я знаю. Но я всë равно поеду. Я не могу так больше. Мы оба пленники с тобой его неадеквата. Так нельзя жить!

— Что я мог сделать, Алëн? Нет, наверное, что-то мог… — трет он лицо.

— Да ничего ты не мог! Прекрати винить себя. Не ты виноват. И не я. Тогда нужно было так. Я тебя понимаю.