Я еще царь. Книга XXX

Из-за того, что он сидел спиной к Марусе, она не видела его лица, но смогла заметить, как несколько капель упали на лицо Александра.

Сзади же раздались быстрые шаги.

— Что случилось?

Маруся обернулась и увидела, как к ним приближается княгиня Есенина. Руки у нее были по локоть в какой-то жиже, волосы растрепаны, но даже так она сохраняла свой железный взгляд.

И по мере приближения ее лицо все больше искажалось.

— Саша! Что с Сашей⁈ — выкрикнула она и сорвалась с места. — Сережа! Что с моим сыном!

Но тот не отвечал.

Алиса Есенина буквально упала на колени перед Сашей, схватила его за плечи и прижала к груди. Не сдерживаясь, она заплакала навзрыд. Горько, с придыханием.

Маруся и сама не сдержалась — слезы сами собой потекли по щекам."

"— Сашенька! Сашенька! — повторяла Есенина. — Дыши, дорогой!

Князь же опустил голову и просто тихо плакал, даже не пытаясь что-то сказать.

Ольга же обнимала выжившего Петра.

— Я… — начал Петр, обращаясь к чете Есениных.

— Заткнись, — произнес Сергей.

Маруся увидела металлический взгляд Алисы. Он сверкнул всего на секунду, и у нее мурашки побежали по коже.

— Ничего не говори, Романов. Просто уходите…

— Никто не виноват… — попробовала вставить Ольга.

— Уходите, пока не случилось неладное, — тихо произнес Сергей. При этом его слова были слышны всем, кто наблюдал за этим событием.

Княгиня же продолжала громко рыдать и прижимать сына к груди.

— Я очень хочу, чтобы эта рулетка показала другой вариант, — произнес Есенин, вытирая слезы и поднимаясь с колен. — И я очень зол такой несправедливости. Поэтому прошу вас, Ольга, покиньте это место сейчас же. Не делайте жертву моего сына напрасной.

Царица секунду смотрела на Есенина.

Маруся же видела перед собой полностью сломленного человека. Когда-то он считался одним из величайших магов страны. Его род был сильнейшим, и все, кто вступал с ними в альянс, благодаря его фамилии, обеспечивали себя неприкосновенностью.

И Ольга это прочитала.

Она взяла на руки своего супруга, который теперь весил килограммом сорок и направилась в сторону администрации.

— Напрасно гневаешься, князь! — послышался не менее уставший голос Михаила Кузнецова.