Я ее забираю

Нет… Как он это делает? Что он со мной делает?! Ягодицами я чувствовала твёрдость его паха, упирающийся в меня член, и к собственному ужасу понимала, что это находит отклик в моём теле. Его близость находит отклик в моём теле, его взгляд, его запах…

— Хорошая девочка… — чуть приподняв верхнюю губу в животном оскале, глухо рыкнул он. Грубо сжав волосы, прищурился. Подался вперёд и жёстко накрыл мои губы ртом. Я ощутила вкус виски, жар его дыхания. Ладонь его вжалась мне в бедро, поднялась до талии, пальцы впились в тело.

Натиск был таким сильным, что моё секундное сопротивление ни к чему не привело. Впихнув язык мне в рот, он сильнее прижал меня к себе и заставил подчиниться.

Грубый, болезненный поцелуй, не оставляющий мне никаких шансов. Никогда прежде меня так не целовали. Никогда не сминали, не подчиняли так безоговорочно. Он буквально пожирал меня, толкал язык, изучая мой рот с наслаждением, с чувством превосходства сильного. Трогал за ягодицы, касался между ног, поглаживая твёрдо, с нажимом, и не переставал целовать.

Дыхания не хватало, голова плыла, остатки здравого сигналили о смертельной угрозе, что исходила от него. Задыхаясь, я слабо упёрлась ладонью ему в грудь.

— М-м-м… — протестующе замычала, и он мгновенно намотал мои волосы на кулак. Отстранил на несколько сантиметров, посмотрел в глаза, на губы и усмехнулся. Я чувствовала во рту металлический привкус, ссадинка в уголке его губ кровоточила, но его это, казалось, ничуть не смущает.

— Хорошая девочка… — повторил он так же глухо и ухмыльнулся.

Я выдохнула. Меня трясло, желание, непонятное, неподвластное, тянуло низ живота, и это было безумием. Эта комната была безумием, его руки на моём теле были безумием, его чёрные глаза…"

"Я и сама не поняла, как пальцы мои оказались возле его лица. Очнулась лишь, почувствовав, как подушечки кольнула щетина и, не до конца понимая, что делаю, тронула его разбитую губу. Он зашипел, и я тут же отдёрнула руку, но было поздно. Хватка его стала сильнее, во взгляде полыхнуло демоническое пламя.

Миг, и он вновь впечатал мне в рот грубый, наполненный безоговорочным правом подчинять поцелуй. Я почувствовала, как язык его проникает в рот — влажно, жадно. Дышать стало трудно, мысли перепутались, перемешались, жар смешался с ознобом, желание оттолкнуть с желанием… с желанием позволить ещё… Ещё немного, совсем немного… Лежащая на бедре ладонь опустилась на мои ягодицы. Сжав, Макс рыкнул мне в губы:

— Избавляться от тебя надо.