Я беременна, мальчики!

Продолжать, или уже все? Очарование прошло? — на его лице блуждает дурацкая веселая улыбка.

— Ты идиот, — я мотаю головой. — Причем здесь это. Он не такая скотина как ты.

— Это бесспорно, — кивает Кирилл. — Но и то, что ты описала… мягко скажем не соответствует действительности. Брат и вправду спокоен, у него больше мозгов чем у меня — факт, но ты его видела, да? У него кроме мозгов есть и глаза. И поверь, эти глаза хотят взирать на красоту, а не, — он обводит меня взглядом и печально прикрывает глаза. — Ну ты понимаешь.

— Прекрати меня оскорблять, — наконец, выдаю я. — Я не такая страшная, как ты говоришь.



— Ты не страшная. Ты серая.

— Ладно, — я едва сдерживаюсь. — Что ты предлагаешь?

Следующий час я слушаю всю правду-матку, как выражается Кирилл, о своей внешности. Я серая, невзрачная и непривлекательная. Да, симпатичная, глаза большие и бездонные, губы пухлые, все как любят парни, а еще невинный взгляд, но этого не видно. Я согласно киваю и слушаю дальше.

— Я прямолинеен, Ева. Иногда слишком, — слышу от него после тирады, которая заставляет меня немного поникнуть.

— Угу, — лепечу я, но как оказывается, совершенно не готова к тому, что слышу в следующий момент.

— Так вот, Ева. Внешность у тебя заурядная, но мы отправим тебя в салон и это исправят. Сиськи, — он опускает взгляд на мою грудь, — сойдут, если они не обвисают, едва ты снимаешь лифчик, ну и жопа, — парень вздыхает, — нормальная. Не как у Крис, но для братца сойдет.

Наверное, он прав, где я и где Мирон — парень мечта, звезда факультета, самый желанный на потоке. Тот, из-за кого мое сердце замирает и начинает биться быстро-быстро. Разве ему нужна такая, как я? Серая, забитая, боящаяся в его присутствии даже слово произнести.

— Эй, — я чувствую его руку на своем подбородке и поднимаю глаза. — Черт. Это слишком, да?

Я быстро дергаю головой и освобождаюсь от его захвата, отворачиваюсь и быстро-быстро моргаю глазами, чтобы скрыть предательские слезы. Чего ты ожидала, Князева? Что этот парень станет скрывать что-то от тебя? Или что он будет подбирать слова, чтобы не ранить? Но даже не это было обидно. Хуже всего то, что он прав. Я действительно невзрачная, серая, не умею подать себя.