Я беременна, бывший!

Руслан за этот период появлялся несколько раз и то ненадолго. Все остальное время он торчит на работе с очередными проблемами, а по вечерам дежурит у кровати «умирающей» мамаши.

Я же в этой ситуации стараюсь быть умнее. Решаю просто посмотреть, как Руслан будет вести себя дальше. Отдалится ли он от меня окончательно, или мы сблизимся, и все будет как раньше?

Также я стараюсь не волноваться и не переживать, чтобы не забирать ценное молочко у сына, ведь нервы напрямую влияют на лактацию. А теперь я ответственна не только за себя, но и за своего кровиночку, которому страдать не позволю.

С грудным вскармливанием у меня все хорошо, мы с сыном сразу нашли взаимопонимание в этом вопросе. Он хорошо кушает, прибавляет в весе, спокойный, хотя я подозревала у него гиперактивность после поведения в животе.

На голос Руслана он реагирует сразу, почти так же, как и на мой. Просыпается, просится к папе на ручки, но Руслан нянчится с ним без теплоты, чем бесит меня неимоверно.

– Завтра в двенадцать нас выписывают, – говорю собравшемуся уходить Быстрицкому.

– Я отправлю водителя.

– А сам не придешь? – ужасно неприятно мне.

– Обещал пообедать с мамой."

"– Мне вообще к тебе ехать или на свою квартирку съезжать? – спрашиваю в лоб, хотя не уверенна, что хозяйка пустит меня обратно, она ведь наверняка нашла уже других клиентов, за то время, пока я жила у Руслана, да и для ребеночка там никаких условий нет.

– Насть… – оборачивается ко мне Руслан, берет меня за руки. – Я знаю, что у нас недопонимание, у меня мама, у тебя гормоны, но мы взрослые люди.

– Нет, но ты ведешь себя так, что можно подумать…

– Насть, я устал. Хоть ты не закатывай мне истерик, хорошо? Я тебя не прогонял. У нас все по-прежнему.

Смотрю на отстраненного Руслана, и понимаю, что вот ни хрена у нас с ним не по-прежнему! Наверняка, напела мамочка в уши… за все это время.

– Руслан, завтра при выписке мне нужно будет решить, записывать малыша только на себя, или…

– Ты хочешь, чтобы я записал его как своего сына?

– Да, мне бы этого хотелось.

– Насть, запиши его пока как мать-одиночка.

Ушам своим не верю, хотя, чему я еще удивляюсь?! Забираю свои руки, отворачиваюсь, сажусь на кровать.

– Насть! – Руслан опускается рядом, приобнимет меня, но я отталкиваю его. Отодвигаюсь.

– Уходи!

– Насть, это всего лишь формальность!

– Я поняла тебя. Убирайся отсюда!

– Настя! – орет на меня Быстрицкий, – Послушай! Мама против наших отношений. Она болеет.