Я беременна, бывший!

 – Иначе, зачем бы я позвал вас лично к себе? По всей строгости накажу! В назидание другим!

Блин, ну тогда к чему весь этот спектакль? Сунуть бы ему в морду сейчас заявление, да уйти с гордо поднятой головой.

В дырочке замочной скважины видны какие-то тени. Наверняка там за дверями уже аншлаг из местных змей собрался. Руслан замечает это, ухмыляется еще коварнее, и как гаркнет:

– Спать на рабочем месте у нас запрещено!!!

Я вздрагиваю. Зачем так орать-то… если только это не спектакль для зрителей. Руслан неслышно подлетает ко мне, сгребает в охапку и тащит к двери, прижимая к себе.

– Вы что творите?! – проговариваю осипшим голосом, – Отпустите немедленно!

– Такого больше не повториться. – шепчет мне на ухо Руслан, щекоча дыханием мочку.

– Такого больше… не повториться… – задыхаюсь я от его близости. Голова идет кругом, колени подкашиваются, и если бы Руслан не держал меня сейчас крепко в объятиях, то я бы стекла к нему под ноги лужицей.

– Громче!!! – шепчет мне Руслан, касаясь губами шеи.

– Такого… не повториться… никогда!!!

– Настя, это слишком, интимно, мы не в фильме восемнадцать плюс, говори так, будто тебе страшно.

Между нами и без того искрило, а сейчас, когда он так жарко обнимает меня, и губами едва касается шеи, я и вовсе сообразить ничего не могу. Мне просто хорошо в его объятиях, и хочется нечто большего сейчас.

– Больше… еще… – уже почти стону я, – не повто…

Закончить фразу я не успеваю. Руслан впивается в мои губы, точно вампир, тысячи лет не пивший свежей крови.

Глава 31

– Ты… что со мной делаешь? – хрипло интересуется Руслан, с большим трудом оторвавшись от меня.

Он отпускает меня, быстро отворачивается и спешно прячась за своим столом, берет трубку.

– Элеонора Сергеевна? – говорит он после затянувшейся.

Небось сушенная вобла номер три со всех ног бежала в обратно к себе в кабинет.

– Новенькой, Лихвинцевой Анастасии Павловне, штраф выпиши. В размере аванса! И сразу взыщи, с первой же выплаты. Да. Все верно. В личное дело? Кхм, пожалуй, штрафом ограничимся, это похуже будет. ДА! – как гаркнет он снова, – У нас в копании железная дисциплина! И я сурово наказываю тех, кто нарушает ее.

Смотрю на Быстрицкого во все глаза.