Я беременна, бывший!

 – Твой, Руслан!!! Слышишь? Неужели у тебя глаза на жопе, и ты не замечаешь, что Русланчик твоя точная копия?!

– Насть… я понимаю, что тебе хочется так думать, и я не против усыновить его, ведь ты же знаешь, но зачем выдумывать то, чего нет?!

– Ах ты мразь! У тебя и память видимо в заднице!!! Так и не вспомнил, как подпоил и увез из клуба молодую девчонку! Как лишил девственности, обрюхатил ее в номере отеля, и бросил деньги, словно проститутке за работу!!! – выкрикиваю все это на одном дыхании, а потом ноги просто подкашиваются, и я опускаюсь на пол, зарываюсь лицом в ладони и горько плачу.

– Это правда? – тихим, осипшим, не своим голосом спрашивает Руслан.

– Да! Руслан – твой сын. Делай днк, если не веришь! И сейчас я снова беременна от тебя! Миша не успел принудить меня к постели! Так что два днк делай!!!

– Но… но почему ты мне про Руслана только сейчас говоришь? – тоном Быстрицкого можно воду в лед замораживать.

– Я пыталась сказать тебе столько раз… я так надеялась, что ты сам вспомнишь, почувствуешь, поймешь…

Руслан берется за голову, ожесточенно трет виски.

– За что Настя… вот за что ты так со мной?! Сгорбившийся, понурив спину отец моих детей огибает меня и выходит вон из квартиры как есть, в простыне на бедрах.

Поднимаюсь с пола, подбираю его джинсы, футболку и куртку, выкидываю это все за дверь, в подъезд, чтобы не утруждал себя возвратом.

Глава 71

Руслан

Как же больно… За какого же идиота она держала меня все это время! Она же казалась мне смутно знакомой, и к ребенку меня всегда тянуло, вопреки всему! А это оказался мой сын… мой! И Настя снова беременна от меня.

Сижу за рулем у ее подъезда. Хотел уехать, но пока переодевался, остыл. Черт, у Насти было миллион возможностей сообщить мне про Руслана! Но она молчала! Она что, дура? Она не понимает, что нельзя так поступать, ни со мной, ни с ребенком… Она не понимает, что это – не игрушки!!! А если бы не эта новая беременность, она до конца жизни не рассказала бы мне о сыне? И я всю жизнь воспитывал бы Руслана, думая, что это чужой ребенок…

Я в таком шоке, в таком разочаровании.

Завожу мотор. Думаю, никто не станет меня осуждать. Но пока простить Насте ее молчание я не могу.

В клубе шумно, людно, весело. А я одинок во всем этом угаре.