Я беременна, бывший!

– Расслабься, а то каменная вся! – Миша бешено терзает мою шею и грудь, пытаясь хоть как-то разогреть, подготовить меня, но все тщетно: чем больше усилий он прикладывает, тем сильнее сжимаюсь, каменею я. Точно неньютоновская жидкость.

– Блин, Настя, я не хочу тебя насиловать! – рычит он, – Помоги же мне хоть немного доставить тебе удовольствия!

– Миша я… не готова, – шепчу сквозь слезы. – пожалуйста не надо, мне нужно время…

– Ч-ч-черт!!! – Миша отпускает меня. Рывком садится на кровать, широко расставив ноги, упирается локтями в колени, взъерошивает волосы, тянется за бутылкой воды, что стоит на тумбочке рядом с кроватью.

Остывает понемногу. Я вытягиваю из-под себя одеяло, натягиваю его до подбородка. С опаской гляжу на мужчину.

– Хорошо. Я дам тебе время, Насть. – трет он переносицу. – Месяц.

Я облегченно выдыхаю. За месяц может произойти все что угодно, самое главное сейчас не допускать Мишу до себя, иначе я потеряю самоуважение, а это – единственное что у меня еще осталось из прошлой жизни.

– Постараюсь этот месяц держать себя в руках, – продолжает Миша, – но потом, Настя, я с тебя три шкуры сдеру! Будешь регулярно удовлетворять меня утром, днем и ночью, и никаких отговорок от тебя я не потерплю!

Да, Миша, я тебе сейчас что угодно пообещаю, лишь бы не трогал, а потом, как говорится в одной небезызвестной сказке, либо падишах умрет, либо ишак сдохнет.

– Я хочу пойти к сыну, – приподнимаюсь я.

– Разве он плачет? – прищуривается Миша. – Я не слышу.

– Он может проснуться и заплакать в любой момент, – поясняю я.

– Вот когда заплачет, тогда и пойдешь! – отрезает мужчина. – Я требую, чтобы ты спала со мной. Так ты быстрей привыкнешь ко мне и во время близости не будешь выглядеть жертвенным ягненком!

Миша ложится рядом. Тушит свет ночника. Откидывает край моего одеяла, привлекает меня к своему телу.

– Ты обалденно пахнешь, Настя! Когда ты привыкнешь ко мне и допустишь до своего тела, мы будем гармоничной парой.

– Уа-а-а-а – слышу я писк Русланчика.

– Пусти!!! – вскакиваю, и чуть ли не вприпрыжку лечу к двери.

– А-а-а-а, – плачет малыш, и мне его крик что бальзам на душу!

– Уложишь, возвращайся! – требует Миша.

Да, да, конечно. Уж точно быстро не вернусь. Сынок, ты молодец что спас маму от странного дяди с непонятными тараканами в голове.