Я беременна, бывший!

Если ты согласна, то я сейчас же забираю тебя отсюда, и мы едем за твоим сыном. Будете жить у меня. И ты будешь делать все, чтобы угодить мне. Ты согласна на мои условия?

– Миша, я не люблю тебя. Мое сердце принадлежит другому… – не верю я своим ушам. – И навряд ли я смогу тебя полюбить…

– Мне плевать на твое сердце и твою любовь, – отрезает Миша. – Я хочу иметь власть над тобой. Хочу, чтобы твое тело принадлежало мне. Целиком и полностью. Ты согласна на мои условия?

– А разве у меня есть выбор? – вытираю я слезу, прочертившую путь по моей щеке.

– Конечно. Выбор есть всегда. – Миша смахивает вторую слезу, мокрым пальцем дотрагивается до моей нижней губы, поглаживает ее. – Я предлагаю тебе лучший выбор. Посуди сама, отвергнешь меня – будешь осуждена по статье, пойдешь на зону. Ребенок твой в лучшем случае пойдет в дом малютки. В худшем, его усыновят другие люди, и ты никогда больше не увидишь его.

У меня сердце кровью обливается. Ноги снова подкашиваются. Миша ловит и фиксирует меня от падения.

– Я же предлагаю тебе защиту.

Киваю. Слезы ручьём стекают по лицу.

– Отлично, Настя. Я не тиран и не извращенец. Бить, пороть, и резать тебя в постели я не собираюсь. Так что нет причин для слез. Теперь – я твой мужчина. И я умею защищать и отстаивать свою женщину. В отличие от некоторых. Пойдем отсюда.

Глава 59

Я подписываю какие-то бумаги в присутствии того самого майора, что задержал меня, моя голова совершенно не соображает. В мозгу бьется лишь одна мысль – забрать сына из дома Руслана поскорее."

"Мужчины, видя, в каком я состоянии разговаривают только между собой. Майор что-то объясняет что-то Мише, тот кивает, звонит при нем адвокату, передает трубку. Адвокат и майор коротко переговариваются между собой по поводу дела, затем полицейский поздравляет меня с тем, что я свободна.

Я киваю, как болванчик. Да и куда мне ехать?

Миша, не отпуская мою руку, выводит меня из здания полицейского участка. Помогает сесть в свой спортивный автомобиль. Сам садится за руль, но мою руку не отпускает. Кладет на свой обнаженный в прорези куртки живот. Живот у него твердый и горячий. Наверно там даже кубики пресса есть, но мне не до этого сейчас.