И так бывает (СИ)

— Вот тут я тебе две сменные одежки положила. В этом мешочке еда, ешь и не экономь. Тебе до города хватит. А в этом немного денег.

— Нет! Не надо! У меня серьга есть. Её продам… — начала отказываться я.

— Даже не смей думать об этом. Серьга может связать тебя с родственниками. А родня лишней не бывает. И деньги бери, мне они не пригодятся, — похлопала меня по плечу лекарка.

— Спасибо вам, за все. Я никогда вас не забуду.

— Будешь в наших краях, заходи. Чувствую, что мы еще встретимся. — Ласково улыбнулась она, — а теперь давай иди, переоденься.

— Многих убил? — с трудом проговорила я, в миг пересохшими губами, вспомнив о вчерашнем.

— Треть села. — Сказала горестно бабушка, — А ты иди и не думай об этом. Ты сделал все, что смог. Эти люди тебе жизнью обязаны. Не думай о мертвых, им уже не поможешь, думай о живых. Ступай, парень, с миром.

На пороге избы, старушка наклонила мою голову и подарила материнский поцелуй.

Во дворе на телеге меня ждал, этакий деревенский увалень, метра два ростом, широкоплечий с квадратным подбородком и бесстрастным выражение лица, молодой мужчина.

— Все жители нашего села благодарны тебе, за то, что ты сделал для нас. И пока в этом селе остается в живых хотя бы один житель, помнивший о тебе, ты всегда будешь желанным другом для нашего селения, — и, поклонившись, ушли.

Мы уже наверно час ехали молча, мимо полей, в сторону города. Вот и дорога в город, пора выполнять свое обещание. Повозка подпрыгивала на каждой кочке, и я вместе с ней. Мое 'мягкое место' совсем скоро обещало превратиться в один сплошной синяк. Я уже серьезно подумывал о спокойной пешей прогулке. Все же деревянные колеса, это для экстремалов.

— Видишь, вон лесок небольшой виднеется. До него доедем и на ночлег расположимся, — неожиданно выдал Митяка.

— В лес? Чтобы нас там съели? — съязвил я.

— Лучше зверей отгонять, чем в поле на здешних, разбойников нарваться, — спокойным тоном пояснил он.

— Здесь еще и разбойники водятся?!

— А где их нет? — в тон спросил Митяка.

— Грабят богатых, отдают бедным? — попытался пошутить я.

— Нет, — ответил он, и совершенно спокойным голосом продолжил, — продают в рабство.

— Твою мать!

— А причем, здесь она?

— Не причем, — огрызнулся я.