И так бывает (СИ)

Он улыбнулся мне в ответ с такой бешеной надеждой и радостью, что сердце защемило.

Я старался все сделать как можно быстрее, понимая, на сколько сейчас, ждущий нас внизу ребенок, изнывает от нетерпения. Но смутная тревога в душе не отпускала. Даже Зеран лишний раз не окликал меня, видя мою суетливость.

— Зевур, Лана идемте есть, а то мальчишка, наверное, весь извелся.

— Даэ, ты чего такой взвинченный? Успокойся — погладил меня по плечам Зеран.

— Тревожно как-то. За его мать переживаю. Вообщем сумятица какая-то — жаловался, уткнувшись ему в плечо.

В зале обедала только наша компания. Взирающего голодными глазами пацана, на стоящее на столе обилие пищи, усадили за стол вместе с нами.

— Малец, а помимо матери у тебя родные есть? — спросил Зеран у уплетающего за обе щеки ребенка.

— Неа, — промычал тот с набитым ртом.

— А отец?

— Его в горах завалило, когда я только ходить начал, — так мама сказала. А мама у меня очень умелой вышивальщицей была, одной из лучших, пока не заболела.

— Прекращай унывать, доедай, и пойдем — приободрил я его.

Мальчишка вел нас, торопясь, чуть ли не вприпрыжку, по извилистым улочкам. По мере продвижения становившиеся все грязнее и уже. Вонь нечистот усиливалась.

— Похоже, мы в очень бедном районе, — тихо поделился я с Зераном.

— Будь внимателен и осторожен — предостерег он.

— Зевур обернись, так на всякий случай — тот лишь кивнул, меняя ипостась на черного волка, заметно подросшего с первого видевшего его, раза.

— Багира, как всегда — отдал я распоряжение, услышав мысленно в ответ 'Дети, охрана'.

— Умница, Багира.

Вслед за мальчишкой мы нырнули в низенькую арку подворотни, пройдя по темному тоннелю, попали в плохо освещенную комнату. Более убогого места я никогда не видел. На небольшой лежанке лежала худая и грязная женщина.

— Зеран — позвал я, страшась своей догадки.

Демон подошел к ложу, пощупал пульс и грустно покачал головой. Опоздали.

— Она уже много часов назад покинула нас.

— Прости парень. Мне действительно жаль, что так получилось — я смотрел на бледного мальчишку с подрагивающими губами и наполняющимися слезами, в широко распахнутых глазах, и не знал, как его успокоить.

— Даэ пойдем, выйдем, ему надо проститься.