И с привкусом соли на губах

Но как я могу поступить иначе, когда ничего другого за жизнь моей дочери ему не нужно…

— Хочу. — внезапно останавливается Македов и возвращается обратно, вновь плотоядно пожирая меня глазами. — Но… я не Полянский. Я не беру силой то, что могу взять лаской! И не надо думать, что если ты прикинешься жертвой, раздвинешь ножки и постонешь для меня, то я верну тебе дочь или оставлю в покое Полянского.

— Чего же ты хочешь…?

— Я хочу, чтобы он ответил за все. И не условным наказанием, как он рассчитывает, а чтобы сел по-настоящему и надолго!

— Он не сделал ничего плохого, за что можно сесть!

— Да? Он изнасиловал тебя и вытолкал из поезда.

— Но это не правда, он не толкал. Произошел несчастный случай!

— Ты можешь думать, как хочешь, но на суде, расскажешь и об изнасиловании и о покушении на убийство. Если хочешь, конечно, увидеть свою дочь.

Нет… На что он толкает меня?! Хочет, чтобы я своими руками засадила отца своего ребенка?! А Полянский, разве он простит меня? Ведь мы с ним все для себя выяснили, я простила ему проступок.

— Зачем тебе это надо?

— Такие мрази как Полянский должны сидеть. ОН умудрился запудрить тебе мозги, умудрился выпросить у тебя прощения. Но я не позволю избежать ему наказания.

— Да кто ты вообще такой?! Тебе-то какое дело до наших с ним отношений? Или неужели думаешь, что после всего что ты заставишь меня сделать я буду с тобой?! Ты ошибаешься! Я возненавижу тебя!

Я хочу сказать еще много чего, но Македов обрывает меня на полуслове.

— Я выдвинул свое условие. Решать тебе.



Глава 19

* * *Лиана

— Всем встать, суд идет.

Не знаю, как я дожила до этого времени. Только надежда увидеть вновь Веронику воочию, прижать ее к себе и больше не отпускать придает мне сил. Македов показывает мне дочь по видеосвязи. Он держит ее Викторию в каком-то особняке, но для меня туда доступ закрыт. Виктория утверждает, что с девочкой все хорошо, их кормят, за ними хорошо ухаживают и она делает все возможное, чтобы ребенок не чувствовал страха и тревоги.

Полянский… я смотрю на него сквозь решетку этой клетки. А он на меня. По выражению его взгляда непонятно, знает ли он о том, что произошло с Вероникой и на что меня вынудил пойти Македов?

По логике должен знать, ведь Александр лично возил меня к следователю давать письменные показания, и не выпускал никуда из своего дома.