И пришел Лесник! 17 (S-T-I-K-S)

А вы что же, на этом корыте сюда «долетели»?

— Ага, — кивнул Пень расплывшись в улыбке.

— Да вас в книгу рекордов записать надо. Ладно. Запрещённое чего везёшь? — хитро поинтересовался «красивый».

— Запрещённое, это что? — Евлампий поглядел на полковника Пня. У того от этих слов дрогнул правый ус.

— Не знал, что в Улье есть запрещённое. Или ты про черняшку? Нет, не везу. Вот только если этого дебила, но очень надеюсь, может его починят у вас, — пожал плечами Пень, кивнувший на Евлампия.

— Поверю на слово, — кивнул щёголь.

— Вам для начала необходимо проехать в карантин. Слышал, контуженный? По указателям поезжай, там пройдёте ментата и тогда уже попадёте в город. Может быть… Да, на БТР без разрешения по городу ездить нельзя.

Солдатики посторонились, пропуская БТР и беседуя между собой.

— Бывает же такое! Невероятно, сломались на трассе и поэтому выжили, — сказал тот, что держал в руках красные флажки. — Кому рассказать!

— Ха, я таких историй знаешь сколько знаю? — небрежно бросил «красивый».

Вот я как-то Кайдзю спугнул…

— Брешешь! — уставился на него солдатик. — Ну ведь опять на ходу придумал? Где Кайдзю, а где ты?

— Ну всё! Достал ты меня. Пойдём, расскажу, но учти я самому Горцу обещал язык за зубами держать. Так что, если проболтаешься, мне даже страшно подумать, что он с тобой сделает, — зловеще сказал «красивый».

БТР взревел двигателем и выдав чёрную струю выхлопных газов покатил дальше.

— Евлампий, ты дебил конченый, — прошипела из пассажирского отсека Иштар. — Я же сказала тебе, что мы едем из Санатория, стаб так называется.

Какой на хер сатанарий, мудило? Чуть не спалил всех.

— Ты, братан плохо выглядишь после поцелуя медузы, — заметил Грязнуля. — Тебе бы клюквенного сока попить.

— Вы оба жутко воняете, зачем мы их только взяли с собой, госпожа? — фыркнула Жизель и прыснула на себя из дорогого флакончика духов. — Эти два дегенерата только воздух портят в кабине.

— Стопэ! Рули по прямой, — прошипела злющая Иштар. Она была весьма зла на всех.

На атомитов, что облажались и сумели взорвать самих себя. На Лесника, который опять оставил её с носом. На то, что она вынуждена смотреть вместо космических пейзажей на Орбите у внешников, на это убожество окружающее её.

— Так эта, ментат, не? — сформулировал всё же мысль красный от взбучки Евлампий.

— Какой тебе ментат? — не выдержал Красавчик и заржал. — Ты рожу свою давно видел? Тебя же сразу пристрелят.

— Что делаем, госпожа? — шмыгнул носом полковник Пень.