И буду век ему верна?

Я рассказываю, стараясь, чтобы все это звучало не слишком глупо. Странно, Вадиму я этого не говорила. Если вдуматься, я этого вообще никому не говорила.

– А ты жил в Риге? – спрашиваю я и замираю, прикидывая, ответит он или нет.

– Недолго. Лет до десяти.

– А потом?

– Родители развелись, мы с матерью сюда переехали.

Я спешу закрепить успех.

– С Вадимом вы друзья?

– Друзья? – Он вроде бы удивлен. – Вадим мне платит, я на него работаю. Вот и все.

По тому, как он это произнес, становится ясно, что с вопросами лучше не лезть.

Я делаю несколько фотографий деревянной церквушки, потратив на это полчаса. Стас сидит в траве, прислонившись спиной к дереву, и то ли спит с открытыми глазами, то ли за мной наблюдает. Я нацеливаю на него объектив.

– Эй, ну-ка изобрази улыбочку.

Он в самом деле улыбается, я тороплюсь запечатлеть исторический момент. Мимо идут две девчонки, в голове возникает очередная гениальная идея: я прошу их нас сфотографировать."

"– На вечную память, – смеюсь я, беру Стаса под руку и прислоняюсь головой к его плечу.

Если ему это и не нравится, то неудовольствия он никак не выказал. Мне становится легко и весело. День удался. Оставшееся время я болтаю, пытаясь его рассмешить, и пару раз, как солнце из-за туч, на его физиономии появляется улыбка. Однако радость моя в очередной раз длится недолго.

Я решаю купить мороженое, Стас ждет меня в машине, я перехожу дорогу и оказываюсь возле киоска. Мимо едет мальчишка на доске, выделывая немыслимые пируэты, я скалю зубы, смотрю на него и возвращаюсь к «БМВ».

Только когда истерично визжат тормоза, я замечаю «Жигули» и в ужасе замираю. Стас успевает выскочить из машины, хватает меня за плечи и буквально выдергивает из-под колес. Шофер кроет меня последними словами. Когда он отъезжает, за меня берется Стас.

– Идиотка! – орет он. – Ты смотришь, куда идешь?

– Я не заметила, – оправдываюсь я.

Я сижу в машине, на коленях у меня мороженое, смотреть на него тошно. Стас закуривает, руки его дрожат. Господи, ну почему я вечно все порчу?

– Я больше не буду, – говорю я, звучит это страшно глупо.

– Ты даже не представляешь, как ты мне осточертела.

Я отворачиваюсь к окну. Это невероятно, но я реву. Хмурюсь, давлюсь слезами и боюсь повернуть голову.

Весь следующий день я вожусь с фотографиями. О дорожно-транспортном происшествии Стас мужу не доложил, за что я ему благодарна. Вечером в столовой я демонстрирую Вадиму свои творческие успехи. Он с готовностью обсуждает каждую фотографию.