И будет вам счастье

Пусть Лисовик не олигарх, но человек он явно не бедный. Почему у него нет охраны? Ведь в случае покушения он совсем беззащитен.

– Господи, да ведь он же не Чубайс,[7] чтобы все хотели его убить! Кому Лёнька мешал? У него все было схвачено, кому надо – заплачено, кто надо – платил ему. Максимум, что ему грозило, – птичка накакает на пиджак от Армани, пока он идет от машины в офис.

– А сейчас? – Я выразительно посмотрела на второй этаж. – Тоже птичка накакала?

– Простое стечение обстоятельств, – спокойно отозвалась Колтунова.

Нашу беседу прервал майор Голованов.

– Внимание, дамы! – громко возвестил он. – Сейчас будет проводиться опрос свидетелей. Кто обнаружил тело?

– Я, – пискнула Сильвия.

– Тогда начнем с вас. Здесь есть помещение, где можно спокойно поговорить?

– Может быть, в бильярдной? – неуверенно предположила домработница, ища одобрения у бывших жен, но Татьяна с Дарьей ничего не ответили.

– Отлично, бильярдная подойдет, – бодро отозвался капитан. – Остальные пусть ждут здесь. И убедительная просьба – не разговаривать!

Один из оперативников, худой мужчина с нездоровым цветом лица, остался в гостиной. Очевидно, он следил, чтобы мы не обменивались информацией.

Потянулись томительные минуты ожидания. Дарья включила телевизор, пощелкав пультом, выбрала показ мод. В полнейшей тишине мы смотрели, как по подиуму развязной походкой шествуют тощие женщины в одежде, непригодной для жизни.

Через полчаса Сильвия вернулась в гостиную, майор вызвал на допрос Татьяну. За ней последовала Дарья, потом Влада и Колтунова. Наконец очередь дошла до меня.

Едва войдя в бильярдную, я с порога заявила:

– Не знаю, чем могу вам помочь. Я оказалась здесь абсолютно случайно и ничего не видела.

Помимо бильярда в комнате стояли кожаные кресла и маленький столик из кованого железа.

– Назовите вашу фамилию, имя и отчество, – велел оперативник.

Я назвала.

– Вы ведь ясновидящая, не так ли?

В его голосе чувствовалось пренебрежение.

– Отчасти. Вообще-то по профессии я журналист.

В глазах майора тут же загорелась неприязнь.

– А здесь вы что делаете? – вскинулся он.