И будет вам счастье

Актриса вшивая!

– А дальше?

– Дальше она все из меня вытянула: что за укол мне сделали, почему я именно на нее думаю… Наверное, прикидывала, опасна ли я, много ли знаю. Много! Я не скрывала, что, если она не согласится на сделку, пойду в милицию. Мне уже терять нечего, а ее посадят за убийство хозяина! Светка испугалась, глазки забегали, говорит: «Завтра обменяемся, ты мне деньги, а я тебе противоядие». А сегодня ее убили…

У Сильвии было такое лицо, словно она надела на карнавал маску скорби и забыла ее снять.

– Откуда вы знаете, что Чухланцеву убили?

– Она пропала.

Меня поразил такой безграничный пессимизм:

– Да мало ли что! Может, у нее грипп, температура сорок градусов? Или она ногу сломала?"

"– Если бы она сломала ногу, то приползла бы, – сурово ответствовала Сильвия. – Я бы лично приползла, если бы на одной чаше весов лежало «пол-лимона» евро, а на другой – тюремный срок. К тому же есть еще одно обстоятельство, которому я склонна верить.

Я обомлела:

– Где это произошло?

– Понятия не имею, сразу после этих слов он отключил телефон. Ясно, что Светка не стала бы кончать жизнь самоубийством! С такой кучей бабок уезжают на Гавайи, а не прыгают с восьмого этажа.

Я посмотрела на свои руки: они тряслись. Меня охватил животный ужас. Это конец! Мы никогда не найдем противоядие, у нас нет шанса спастись! Захотелось завыть – громко, протяжно, душераздирающе, как воет бездомная собака с перебитыми передними лапами в февральский мороз, потому что знает: у нее есть только один выход – сдохнуть под забором.

Стоп! Нельзя поддаваться панике. У нас осталось в запасе двенадцать часов, целых двенадцать! Это много, за это время можно горы свернуть. Мы должны бороться! Надо делать хоть что-нибудь, пусть даже на первый взгляд поступки покажутся бессмысленными. А вдруг будет толк?

– Этого не может быть! – убежденно заявила я. – Светлана жива, просто она тебе не доверяет, вот и решила скрыться.