Гвендолин (СИ)

Я знаю, как сделать так, чтоб мне ничего не угрожало, поверь. Разве не для этого ты меня сюда привез? Всех нас...

Мужчина хмуро сверкает глазами, выражая недовольство.

– Женщина, ты когда-нибудь перестанешь мне перечить? – рычит он. – Раз я сказал “нет”, значит, нет.

Я тоже не остаюсь в долгу и награждаю его подобным яростным взглядом.

– А твои люди? Ты подумал о них? – ужасы, которые творят унандэ немыслимые, страшные, жуткие.

Викинг вскакивает на ноги и нависает надо мной, давя своей жуткой аурой. Мое последнее замечание взбесило его ни на шутку.

– Запомни, Гвен, я с шестнадцати лет ярл этого края, и ни дня не было такого, чтоб я не думал о своих людях! С недавних пор, если ты не заметила, ты тоже входишь в их число. Объяснять тебе свои действия я не обязан совершенно, но ты же не угомонишься, я знаю, и натворишь глупостей. Я нашел другой выход, и в твоих услугах ларайны больше нет надобности.

Вспыхиваю, как фитиль на масляном светильнике, ощущая жар на щеках. Разозлила я его порядочно, забылась, что я теперь не свободный человек, что я всего лишь чужая собственность.

– И запомни Гвен, – тихо продолжает он. И этот тихий тон мне кажется намного страшнее, чем его громогласный рык. – Не смей никогда, слышишь, никогда, упрекать меня в том, что я забыл о своих людях. Каждый из них мне дорог, каждая жизнь – это моя ответственность. Не я выбирал свою судьбу, она сама меня нашла, но я делаю то, что мне предначертано, исполняя волю богов, и делаю это по совести, заботясь о каждой вверенной мне душе.

На этих словах он резко разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью, а я так и остаюсь сидеть на смятой постели, растерянно смотря на резные узоры закрывшейся деревянной створки.

М-да, сглупила я основательно… И забылась. Дома я привыкла отвечать за людей, думать о благополучии жителей замка и близ лежащей деревни. И мама, и папа основательно позаботились, чтобы я получила нужные знания и умения, дабы быть хорошей хозяйкой Кинлоха, и весь этот год я справлялась со своими обязанностями прекрасно.

Во всем виновата моя усталость, да еще и мысль о том, что теперь-то мне не видать свободы, как собственных ушей. А меня ждут, там, дома. И надеяться, что я вернусь. И выполню то, что обещала…

Усидеть на месте не получается.