Гвендолин (СИ)

– И что теперь? – спрашивает у меня Ульрих, как только я с вздохом нахожу удобное положение и уже готовлюсь вздремнуть. Ингвар совершенно прав, если нам предстоит на рассвете уже отплывать, то поспать подольше явно не удастся.

– Я не знаю? – с деланным безразличием, пожимаю плечами. Но показывать страх сейчас явно не время, да и чем мне могут помочь лишние волнения? – Время покажет. А нам действительно нужно выспаться.

Монах вздыхает и тоже начинает возиться рядом, пытаясь найти приемлемую для сна позу, а за ним и все остальные, до этого старательно прислушивающиеся к нашему разговору.

Через несколько минут тишина вокруг наполняется храпом и посапыванием, указывая, что мои товарищи по несчастью уснули. Я же верчусь и так и эдак, ощущая каждой косточкой своего тела твердые доски палубы. Все бы сейчас отдала за свою мягкую пуховую перину, оставшуюся в Кинлохе, или на крайний случай – матрас, набитый соломой. И хоть этим вечером нас не связывали, а до этого мне приходилось спать и в более жестких условиях, именно сегодня тоска по благам цивилизации одолевает меня не на шутку, заставляя вздыхать и крутиться.

– Гвендолин из Кинлоха, – до моего плеча осторожно дотрагивается теплая ладонь. Резко распахиваю глаза и с удивлением вижу перед собой Ньяла. – Держи!

Он протягивает мне что-то скрученное крепеньким рулетиком, и я, не долго думая, развязываю бечевку, расправляя сверток. Им оказывается затертая, но достаточно мягкая шкура какого-то зверя.

– На ней тебе будет удобнее, – объясняет парень и, поднявшись с корточек, уходит, оставляя меня ошеломленно хлопать глазами.

Тихо поблагодарив своего доброжелателя, расстилаю предложенный аналог тюфяка, снова устраиваясь на ночь. И уже в этот раз сон приходит и ко мне. Прерывается он лишь однажды глубокой ночью, когда часть команды возвращается на драккар, немного шумно располагаясь на покой. А второй раз на рассвете, когда чувствую на себе чей-то колючий взгляд.

– Надо же, и правда баба! – удивленно восклицает стоящий надо мной Сван.

Я тут же резко сажусь и мрачно буравлю его взглядом.

– Мерзкая колдунья, и как мы могли ее спутать с парнем? Не иначе, как взор нам отвела, – цедит он сквозь зубы, пройдясь по моей фигуре липким неприятным взглядом.

Вжимаю голову в плечи, не зная чего можно ожидать от этого гадкого человека. Ведь вздумай он меня обидеть, никто и не заступится. Я всего лишь бесправная рабыня, вещь, которой можно пользоваться, как заблагорассудится хозяевам.