Гвендолин (СИ)

Где-то через милю и я, правда, нахожу ручей с прохладной и вкусной водой. Напившись всласть, чуть ли не до слез жалею, что у меня нет с собой какой-нибудь фляги. Покидать призывно журчащий источник до ужаса не хочется. Но деваться некуда, мне нужно добраться домой.

С каждым шагом идти становится все труднее и труднее, к ногам будто подвесили пудовые гири. Я уже не настолько рада солнцу, теперь его жаркие лучи только мешают. Лес редеет, и я надеюсь, что уже близко тракт. Сделав еще один привал, перекусив и немного отдохнув возле еще одного ручья, снова собираюсь в путь.

К моему глубокому сожалению дорога не показывается, деревья снова становятся гуще, почти не пропуская света и тепла. А потом и вовсе наступают сумерки, и я понимаю, что пора обустраиваться на ночлег. От лепешки остается еще половина. Запить ужин мне нечем. Я и так тянула до последнего, продираясь в темноте сквозь чащу, надеясь снова найти хоть какой-нибудь водоем. Только в этот раз удача отвернулась от меня, и пришлось давиться всухомятку.

Лес становится гуще, страшнее и непроходимее, в таких краях вполне можно встретить дикое и опасное животное. Может мне стоит попробовать провести ночь на дереве? Задумчиво смотрю на густую крону молодой липы с низко нависшими ветками, но спустя минуту откидываю сию идею, опасаясь упасть с высоты. Эх, если б я не выкинула обрывки веревки, то можно бы было привязать себя к ветке, а так… Ну что я за глупая гусыня… Приходится ложиться спать на земле.

Глава 13

Утро приносит с собой прохладу и сырость. Просыпаюсь еще до восхода солнца и некоторое время напряженно вглядываюсь в серый предрассветный туман. Тело трусится от холода, словно в лихорадке, голова болит, а во рту пересохло. Сглотнув, ощущаю боль в горле, словно его режут острыми ножами. Только не это! Динкхет, помоги! Неужели таки заболела?

Кое-как встаю на ноги и принимаюсь размахивать руками, разгоняя кровь по телу.