Гусары денег не берут

По улицам бродит полно молоденьких, шестнадцатилетних глупышек, с которыми и справиться раз плюнуть, и вообще пообщаться одно удовольствие.

— Слушайте, а денег у нас тоже нет, — соврала Кира, с ужасом припоминая, что деньги-то у них как раз есть.

И много! Целых сто тысяч долларов. И почему они не отдали их сегодня Елене Яковлевне? Ведь это же наследство ее мужа. Или как? Или надо было отдать их Жизели как память о брате? Господи, как все запуталось!

— И мы никому ничего плохого не сделали, — добавила Леся.

Но тем не менее ее голос вывел одного из парней из себя.

— Заткнитесь! — рявкнул он. — А то мигом языки укорочу! Будете до старости пришептывать!

Подруги послушно заткнулись. С одной стороны, угроза подрезать языки напугала, но с другой… С другой, этот милый молодой человек сказал им что-то о грядущей впереди старости. Подразумевается, что они до нее доживут?

— Баклан, не болтай с ними! — неожиданно произнес водитель. — Помнишь, что нам насчет них велели? Привезти в целости и сохранности.

— А я чего? Я же только так.

— Знаю я твое так! Психанешь, а потом отмывай машину за тобой.

Баклан угрюмо кивнул. И даже отвернулся от подруг, показывая, что больше не горит желанием отрезать им языки. Подруги были этому только рады. Потому что угроза, учитывая наличие острого ножа в руках Баклана, показалась им вполне реальной. Да еще эта странная фраза про машину. От чего они там ее отмывают постоянно?

Дорога тянулась бесконечно. Подруги прямо извелись от тревоги. Они поглядывали в окна, никто им этого не запрещал.

"Наконец они приехали. Домик был не слабый. Каменная ограда, кирпичные стены, всюду спутниковые тарелки. Но больше всего подруг поразила клумба со скромными ноготками, которая пристроилась справа от крыльца. Всюду был ровный газон, который пересекали бетонные плиты или в крайнем случае строгие выложенные обычным красным кирпичом дорожки.

— Идите, чего застыли!

Подруги получили в спину два ощутимых толчка от Баклана и буквально пролетели вперед. Возле дома их поджидала сухонькая старушка, которая подслеповато прищурилась на девушек.

— Ты чего же это, ирод, девок-то пихаешь! — укорила она Баклана.