Гусары денег не берут

 — Впрочем, зачем я спрашиваю. Если вы задаете такой вопрос, значит, точно не замужем.

— Почему?"

"— Как говорится, муж и жена — одна сатана. В том смысле, что жена просто не может не знать, что за человек достался ей в мужья. И я вам говорю, я была замужем за садистом. Глубоко и хорошо спрятанным и прикрытым всевозможными масками. Но это был садист! Знаете, как он называл своих пациентов?

— Как?

— Жалкие людишки! Вы скажете, в этом определении чувствуется уважение или хотя бы симпатия к людям, которые приходили к нему за помощью?

— Уважение — нет, но симпатия…

— Так вы бы слышали, каким тоном это говорилось! Симпатией там и не пахло! Презрение! Одно сплошное презрение.

И Елена Яковлевна зарыдала. Кира пыталась ее утешить. Но та продолжала тихо рыдать и твердить:

— Ко всему миру! Ко мне! Ко всем, кроме себя самого! Если бы вы знали, какая он был скотина!

Слезы текли из ее глаз ручьями, смывая косметику и оставляя разводы на салфетке, которой Елена Яковлевна утирала их.

— Вы его ненавидели? — тихо спросила у нее Кира. — Ведь верно?

— Да! Нет! То есть я сама не знаю, что это было! Он умел манипулировать людьми. Этого таланта у него нельзя было отнять. Он манипулировал своими друзьями, когда они у него еще были, своими пациентами и даже мной!

— А вами он как манипулировал?

Этот вопрос задала Леся, тоже прислушивающаяся к разговору.

— Он умел заставить меня делать такие вещи, которые сейчас я иначе, как собственной глупостью, объяснить не могу.

— Например?

— Вы читали его книги?

— Да. Замечательные книги, но…

— Это я их писала.

— Вы?! — ахнула пораженная Леся. — В самом деле вы?

— Да! Не верите?

Леся энергично помотала головой:

— Что вы! Вот вы сказали, и у меня прямо сразу все сложилось. Как два пазла.

— В самом деле?

— Да! Меня с самого начала, едва я познакомилась с вашим мужем, удивляло, как такой циничный и жесткий человек может писать такие тонкие и ироничные книги. Они были чем-то совершенно чужеродным его складу характера.

— Их писала я.

— Но зачем вы отдали авторство ему? Своему мужу?

— Он как-то незаметно убедил меня, что будет лучше, если имя известного психотерапевта в семье будет одно.

— Его имя?

— Ну да, его.

— И вам не показалось это несправедливым? Что особенного, если в семье будет два врача? Пишут же супружеские пары книги в соавторстве. И они идут у читателей на ура.

— Теперь я и сама думаю так же, — горько сказала Елена Яковлевна.