Гусары денег не берут

— Мальвину, что ли, побрил? — прошептала Кира, не в силах отвести глаз от этого пучка.

Кроме того, тут были изделия из волос. Плетеные сумочки, пояса, салфеточки и даже один коврик. В мастерстве Евгению, если, конечно, это он сам все сплел, отказать было нельзя. Он украсил волосами своих жертв многие предметы обихода. Все они находились тут, среди экспонатов коллекции. Была и восьмиугольная звезда-брелок, которую подруги видели у Евгения в первый свой визит в его дом. Только теперь до них дошло, что яркие нити на лучах звезды были вовсе не нитками, а волосами его жертв.

— И куда он подевал всех обладательниц этих волос? — пробормотал майор. — Восемь девушек, мы знаем, он отпустил. Они написали заявления. А вот где остальные жертвы?

Подруги похолодели. Господи, какой ужасный конец был уготован им обеим! Их чудесные, тщательно отращенные локоны могли пополнить коллекцию этого психа. А сами они? И пока Леся трепетала и готовилась упасть в обморок, Кира что-то прикидывала, оглядываясь по сторонам и сосредоточенно шевеля губами.

— По крайней мере теперь понятно, почему он запал на нас обеих. И настаивал на том, чтобы мы обе приехали к нему в гости, в приготовленную нам западню.

— Почему? — одними губами прошептала Леся.

— А ты не видишь? Тут нет рыжих вьющихся волос. И нет коротких светлых. Мы с тобой, вернее, наши волосы были пробелом в его коллекции!

Когда подруги поднялись наверх, Леся с ненавистью глянула на «коллекционера».

— Слушай, гад, — сжимая кулаки и едва сдерживаясь, чтобы не врезать негодяю, произнес майор, который явно не испытывал к задержанному маньяку светлых чувств.

Хотя что там его чувства по сравнению с чувствами подруг, которых только что едва не обрили. Впрочем, про себя Кира не могла не отметить, что новая стрижка ей идет чрезвычайно. Но все равно… Она же ее не заказывала! А вдруг бы получилось плохо! Она прекрасно понимала чувства тех девушек, которым их стрижки не понравились.