Губы Веры

Безупречно хранившиеся в таких условиях, в каких не каждого наследника британского престола содержат.

Тоже запомнятся. Только не потому, что какого-то выдающегося вкуса. Вадим, воспитанный в деревне и интернате, больше всего ценил если не «Беломор», то хотя бы «Житан».

А потому, что разговор этот трехчасовой раскатал всю его жизнь как греческое тесто фило. В тоненький-тоненький, практически прозрачный пласт. И сквозь этот пласт Решетов взглянул на бледного Вадима… да и благословил.

Свою стаю основать.

И увести за собой всех, кого захочет. Без обид и санкций.

«Мне, – сказал в том приватном разговоре Решетов. – Недолго уже осталось, но мою империю ты не потянешь, надорвешься. Рано. Если ты такой борзый, то борзей, пока разрешаю. Успеешь корни пустить, пока грызня не началась – твое счастье».

Рот щипало от тяжелого сигарного дыма, тошнило от табака, но легкие изнывали и требовали химического никотина немедленно. Прямо сейчас, не дожидаясь, пока водитель подгонит белый «мерс», Вадимову гордость.

– Друг… – остановил он несущегося мимо официанта. – Есть?

И махнул двумя пальцами у рта, изображая затяжку.

Вышколенный халдей сообразил мгновенно и одним движением перекинул пачку из нагрудного кармана в руки Вадиму. И следом спички.

Отменный персонал, такой, как надо. Решетов молоток.

Фантомно заныл висок, пробитый жестким разговором. Вадим огляделся, высмотрел на лестнице этажом ниже густую зелень и спустился к террасе, на которой пышно цвел тропический зимний сад.

Она стояла у парапета на открытом балконе, куда выходили двери из душного царства пальм и лиан. Вадим издалека заметил стройную фигуру, изогнутую, словно скрипка, вытянутую, изящную. Только потом узнал струяющуюся по позвонкам цепочку жемчужин.

Подошел, встал рядом, закурил.

– Ты сегодня за хозяйку.

– Да, – она ответила, не поворачивая головы.

– Что ж сейчас не на боевом посту?

– Ванечка любит после того, как кого-нибудь из вас сожрет, хорошенько закусить.

– И водочки?

– И водочки.

Вадим обернулся, оперся локтем на перила, откровенно разглядывая Верин профиль. Тонкие черты лица, он раньше и не замечал. Хотя где ж заметишь: то она зареванная девчонка с хуем во рту, то развязная шлюха, размалеванная как кукла."