Гуманный выстрел в голову

Вокруг сверкали тысячи одинаковых кресел из белой искусственной кожи, они чем-то напоминали стройные ряды унитазов. Ваня сел, Трохин сел рядом. Пустые трибуны стадиона убегали вдаль, и теперь было понятно, что он совершенно гигантских размеров. Сотни рядов ниспадали вниз, сбегая к зеленому ковру сцены, который простирался до самого горизонта. Трохин обернулся. Еще сотня бесконечных рядов поднималась вверх, упираясь в ослепительно синее небо. Справа и слева полукруг стадиона уходил вдаль, и неясно было, смыкаются трибуны впереди за полем или там просто темная полоска горизонта.

— Потрясающе! — сказал Трохин. — Но отсюда почти не видно людей. Кто будет на сцене?"

"— Здесь, перед нами, — Ваня протянул руку, — будет гигантская голограмма деятелей и ведущих церемонии. А кроме того, — Ваня хлопнул по спинке переднего кресла, и она засветилась, — здесь можно будет увидеть любой участок стадиона.

Ваня быстро поводил руками, на экране стремительно мелькнули белые ряды, резко приблизились, и вдруг Трохин увидел крупным планом свое лицо будто в зеркале.

— Потрясающе! — сказал он.

— То же самое может видеть любой гражданин из своего дома по сети. Вполне возможно, что на нас сейчас кто-то смотрит — предупреждаю сразу.

— Ясно, — сказал Трохин и сел прямее. — А нас прослушивают?

— Нет. Но когда захотите сообщить мне что-то приватное, заслоните губы ладонью и говорите сквозь зубы, чтоб не читалось.

— Но если все можно посмотреть из дома, зачем стадион?

— А как же эффект присутствия? — удивился Ваня. — Любой высокобонусный гражданин желает присутствовать лично на Великом Объединении!

— А у вас действительно все так хорошо решено с этим… с безопасностью, терроризмом? — спросил Трохин с сомнением.

— Вот! — кивнул Ваня.

Ваня сделал такую эффектную паузу, что Трохину показалось, будто он сейчас процитирует любимого преподавателя или начальника.

— И что это за вещь? — спросил Трохин.