Грозовая любовь

 — Что ты теперь будешь делать?

— Опять напьюсь и разнесу парочку салунов, — угрюмо сказал Хэнк.

— Ничего не потеряно, дружище. Тебе всегда везло в карты. Ты легко удвоишь, утроишь деньги.

— Или все потеряю.

— Есть и другие пути.

— Например, грабеж, — с горечью произнес Хэнк.

— Вовсе нет. Несколько лет назад в Нью-Мексико нашли золото. Тысячи людей устремились туда. Теперь там новый город — Элизабеттаун."

"— Ты считаешь, что мне следует мыть золото, — огрызнулся Хэнк. — Или ждать, когда твой прииск принесет доход.

— Ты всегда был помешан на своем поместье. И не слышал ничьих доводов. Скажи, ты знаешь, сколько сейчас стоит твоя земля? А вдруг у тебя не хватит денег?

— Было достаточно — пока ты их не украл.

— Но, дружище, ты не можешь знать наверняка. Владелец может захотеть вдвое больше, чем у тебя есть. Просто ты не знаешь. Почему бы тебе не поехать и все не разузнать.

— Твое предложение — пустая трата времени, — мрачно сказал Хэнк. — Благодаря тебе у меня появилось много времени. И ничего лучше ты предложить не можешь. Будь по-твоему. — Внезапно Хэнк улыбнулся, его глаза заискрились, как прежде. — Но деньги, которые ты потратил, я верну.

Хэнк покинул Денвер на следующий день, держа путь прямо на юг. Ему предстояло пересечь Колорадо и весь штат Нью-Мексико, большая часть которого была небезопасна для одинокого путника.

Хэнку предстояло проехать семьсот миль незнакомой местности до мексиканской границы. Даже если взять изнурительный темп, дорога займет больше месяца. Но в этот раз он не будет торопиться. Благодаря Пэту. Новая задержка привела его в ярость, но торопиться было незачем, если только снова не заняться грабежами. Но делать это Хэнку совсем не хотелось.

В последующие дни дороги Хэнк с грустью размышлял о своей несчастной судьбе. На четвертый день, впав окончательно в уныние, он потерял осторожность. Подъезжая к подножию Скалистых гор и пытаясь успокоиться, он понукал лошадь. Внезапно она споткнулась, попав в яму, и упала. Хэнк пролетел несколько футов, ушибся и растянул лодыжку. Но хуже было то, что лошадь сломала переднюю ногу. Пришлось ее пристрелить.