Гротеск

Там было еще несколько белых пар, толкавших коляски с маленькими китайцами. Там были и мальчики, и девочки. Все в новеньких костюмчиках.

— Помощь в усыновлении сирот.

— И кто же этим занимается?

Охранник поднял глаза к потолку.

— Неужели Лоу Чжэнь? Она же говорила, что сочиняет песни.

— Говорила… Ты хоть одну ее песню слышал?

Я покачал головой, охранник фыркнул:

— Она пристраивает сирот. Управляет благотворительной организацией.

Вот это да! Лоу Чжэнь ударилась в благотворительность? Не могу представить, чтобы она, купавшаяся в роскоши, занялась таким неприбыльным делом.

А что я? Родился и вырос в Китае. Стал взрослым, и за все это время никто для меня ничего не сделал. Родился в деревне — там и живи. Хочешь жить в городе — получи разрешение.

— Эй! Пошли, что ли? — прервал мои мысли охранник. — Кстати, запомни: меня зовут Юй Вэй. Господин Юй Вэй.

Как потом рассказал мне Юй Вэй, Лоу Чжэнь полетела в Пекин из-за брата, которому крепко досталось на Тяньаньмэнь. Ему сломали руку и арестовали. У Лоу Чжэнь было два сводных брата, намного моложе. Один, художник-график, жил в Шанхае, другой — из Пекина — вместе с приятелями организовал рок-группу.

Вот его-то и арестовали. Их группа нравилась молодежи; несколько раз выступала перед палатками, которые разбили на Тяньаньмэнь студенты во время сидячей забастовки. Заразившись от них бунтарским духом, брат ничего лучше не придумал, как усесться на площади вместе со студентами и рабочими. Ну не дурак, а? Отцу, что ли, хотел насолить? Что ж получается? Те, у кого все есть, — против системы? А таким, как я, надо прежде денег заработать.

В Пекине Лоу Чжэнь пробыла дольше, чем думала. Вызволить брата никак не получалось. Конечно, отец мог бы надавить на кого надо, и парня бы тут же выпустили. Однако он со своей рок-группой засветился в теленовостях; как говорится, попал в объектив. Показывали не только в Китае, но по всему миру, поэтому тут бы никто не помог. Окажись он на свободе, такой бы шум поднялся.