Гротеск

Цзянь Пин закрепил на голове пакет с одеждой и деньгами и, дождавшись заката, поплыл к полуострову Макао. В полной темноте надо было проплыть несколько километров. Японцы, наверное, не могут представить, как можно решиться на такой сумасшедший поступок. Зато мне до боли понятно, что чувствовал Цзянь Пин.

Из Чжухая в Макао можно попасть и по суше. Два города находятся на расстоянии прямой видимости. Но это уже другая страна, хотя люди там те же, та же нация. Макао — это казино и звон денег. А деньги могут все.

Пойманным перебежчикам одна дорога — в тюрьму. Знаете, какие там порядки? Мне рассказывали. Запихают в тесную камеру с клопами, которые кусаются как звери, и придется биться с сокамерниками за право усесться на загаженный унитаз.

Зато в море — никаких заборов. Там только волны мешают свободе.

В Китае судьба человека зависит от того, где он родился. От этого никуда не денешься. Цзянь Пин попробовал изменить судьбу, поставив жизнь на карту. Его поступок и меня сделал другим. Я решил занять место Цзянь Пина и добраться до свободной страны за морем, попасть туда, где можно заработать денег сколько хочешь.

В конце года у Мэйкунь появился жених. Для такой нищеты, как мы, это было очень выгодное предложение.

— Пойдешь за него? — спросил я сестру. — Будешь жить как человек, не как сейчас.

Мэйкунь быстро покачала головой:

— Ни за что! Терпеть не могу эту противную макаку! Коротышка! Подумаешь, богач! Я ему нужна, чтобы на мне поле пахать.

Я посмотрел на Мэйкунь. Она была права. Наша сестра — старше меня на шесть лет — ушла в такую же бедную семью, нарожала детей, быстро постарела и увяла.

Мэйкунь — совсем другое дело… На нее все засматривались. Она была настоящая красавица — пухлые щечки, тонкий прямой нос, стройная фигурка. Сычуань всегда славилась красивыми женщинами. Как я слышал, девчонки из Сычуани в любом городе нарасхват.