Гротеск

Но г-н Такахаси по доброте своей дал мне возможность написать о себе, и я хочу, чтобы все было честно. А это значит, надо подумать о моей бестолковой жизни и что я в ней творил и чего уже не исправишь. Мне сказали, что будто я убил г-жу Кадзуэ Сато. Я и об этом хочу заявить — что здесь я не виноват.

В Китае судьба человека зависит от того, где он родился. Так у нас говорят. Но для меня это не просто поговорка, со мной так и получилось. Родись я не в сычуаньских горах, а в Шанхае, Пекине или Гонконге, жизнь получилась бы другая — полная надежд, светлая.

Я родом из провинции Сычуань. Это внутренний Китай, там живет девяносто процентов китайцев. А что они имеют? Всего десять процентов богатства, что есть в стране. Все остальное на побережье — в Шанхае, в Гуанчжоу. Там только десять процентов людей, зато богатства у них — на девяносто. И эта пропасть между двумя частями страны становится все глубже.

Всем, кто живет во внутренних районах, ничего не остается, как скрипеть зубами от запаха денег и блеска золота.

С детства я все время слышал: «Чжэчжун — самый смышленый в нашей деревне». Так говорили отец с матерью, братья и сестры. Это не хвастовство. Просто хочу, чтобы люди поняли, как я рос. Я и вправду выделялся на фоне сверстников. Сам, как-то незаметно, выучился читать и писать. Легко считал деньги. Меня тянуло к учебе, но мы были бедные, и дальше деревенской начальной школы дело не пошло.

Выход один — уехать куда-нибудь на заработки. Я работал не покладая рук в Гуанчжоу и Шэньчжэне и мечтал: накоплю денег и буду жить в богатстве. Как те, кто живет там с самого начала. Но, приехав в Японию, я убедился, что всем моим планам и мечтам грош цена.

Будь я не китаец, а японец, наверное, сейчас бы так не мучился. С первых дней появления на свет у меня было бы столько вкусной еды, хоть выбрасывай половину, воды — хоть залейся, стоит только повернуть кран. Ванна — пожалуйста, купайся сколько хочешь. Нужно в соседний городок или деревню — приходишь на станцию, электричка каждые три минуты.