Громкий развод

— Журналисты работают оперативно, — тяжело выдыхает она. — Адель?

— Да?

— Я надеюсь, что у тебя хватило здравого смысла не верить этой стерве?

— Мама, не имеет никакого значения, во что я верю, — я прикрываю глаза, сдерживая непрошеные слезы.

— Что это значит?

— Это значит, что мне плевать, какие отношения связывают Богдана и Эльзу. С нашего последнего разговора ничего не изменилось. Я уже занимаюсь бракоразводным процессом, — говорю холодно.

— Я поняла тебя, дочка, — в ее голосе проскальзывают грустные нотки.

— Как человек, который разводится, мам, — честно отвечаю.

— Ты дома? Хочешь я приеду? — спрашивает она.

— Не стоит. Я хочу побыть одна.

— Хорошо. Звони, если станет невыносимо, Адель, — на прощание говорит мама."

"Вытираю слезы, стекающие по щекам, и убираю мобильный на журнальный столик. Я наконец могу признаться самой себе, насколько мне больно. Даже невыносимо, как сказала мама, но я не хочу ни с кем делиться этим.

Поджав под себя ноги, я беру пульт от телевизора и бездумно перелистываю каналы, нажимая на кнопки.

Кажется, будто сердце в груди снова разрывается на мелкие кусочки, ведь любовь к Богдану никуда не делась. Просто она стала отравленной. Уже не благословением, а проклятием. Я слежу за происходящим на экране и роняю на пижаму слезы одну за другой, не делая ни единой попытки остановить их.

Ловлю себя на мысли, что до сих пор не подала заявление на развод. Медленно встаю с дивана и подхожу к столику, на котором находится ноутбук. Смотрю прямо перед собой в экран монитора, но из-за слез в глазах буквы сливаются друг с другом. Черт! Надо собраться с мыслями и, наконец, сделать это.

Кликнув мышкой по значку поисковой системы, я ввожу в появившуюся строку нужное название.

Сосредоточиться мне не дает короткий стук в дверь. Я резко оборачиваюсь. Боюсь, что там Богдан, но… Почему-то знаю, что за дверью не он.

— Карина? — удивленно хлопаю глазами, глядя на подругу в упор.

— Примчалась, как только разобрались с утренним эфиром, — запыхавшись, говорит она.