Громкий развод

Какими острыми стали ее скулы.

— Ты заболела? — спрашиваю я напряженно.

Я не пойму в чем дело. Это какие-то едва уловимые изменения, но я просто чувствую, что она изменилась. Это стресс? Это недосып?

— Да, заболела! — шипит Адель. — Ты меня отравил. Ты всю мою жизнь отравил, Богдан. А теперь будь добр, дай мне, черт возьми, пройти.

Она делает шаг, чтобы обойти меня. Я делаю шаг, чтобы не позволить ей этого. Женя желает шаг, чтобы оттеснить меня от Аделины.

Это все инстинкты, прошлое уличного мальчишки, желание быть во всем правым.

Из носа Говорова хлещет кровь, мои костяшки обжигает мгновенная боль, Аделина вскрикивает, а вскоре к ней добавляется другой крик — администратора, которая зовёт охрану.

— Ты совсем с ума сошел? — шипит жена, пронзая меня ненавидящим взглядом, прежде чем обратить все свое внимание на адвоката. — Жень, ты как?

— Нормально, — храбрится Говоров, зажимая нос.

— Возьмите, — суетится администратор, подавая салфетки и с опаской глядя на меня. — Мужчина, вам лучше покинуть наше заведение.

— Я…

— Дан! Ты что устроил? — слышу за спиной голос брата. — Господи, все целы?

— Не надо было звать его сюда! — обвиняющим тоном цедит Аделина, обращаясь к Диме. — Он вообще неадекватный в последнее время.

— Да я не… — защищается брат.

— Молодые люди, — это уже охрана в черном обступает нас стеной. — Прошу вас на выход.

Абсурдность происходящего едва не заставляет меня рассмеяться.

— Мы будем вынуждены вызвать полицию…

— Не надо полиции, — говорю я раздраженно, чувствуя, как гнев утихает, а на его место приходит раскаяние. — Это было недоразумение. Все уже успокоились. Правда?

Говоров, глядя исподлобья, кивает, пропитывая своей кровью очередную пачку салфеток.

— Ну вот и славно, — заключает брат, пытаясь снять напряжение. — Пойдемте на свежий воздух.

Впрочем, ни у кого из нас нет и без того нет никакого желания оставаться здесь дольше.

На улице моросит дождь. С юго-запада дует порывистый ветер, разнося по тротуару пожухшие листья, небо затянули серые облака.

— Я вызову такси, — говорит Аделина Говорову. — Давай в больницу, Жень.

Он что-то невразумительно мычит, но она его будто бы понимает. Кивает.