Громкий развод

Я же незаметно выдыхаю. К счастью для меня, эти бесконечные сорок минут вышли.

— На этом наш первый эфир подходит к концу, — говорит Егор, а затем убирает карточку ведущего и от себя добавляет: — А в правдивости вышесказанного вы совсем скоро сможете убедиться.

— В средневековье за ложь отрезали язык. Хорошо, что те времена уже давно прошли, правда, Егор? — иронично усмехаюсь я, и все присутствующие в студии смеются вместе со мной.

— Правда, правда, — отзывается он, подмигивая мне. — С вами были Аделина Царева и Егор Москвин.

На словах «Стоп! Снято!» я срываюсь со своего места, игнорируя всех, кто встречается у меня на пути. Мне необходимо время, чтобы прийти в себя, а затем разнести весь телевизионным мир к чертовой матери.

Я врываюсь в свою гримерную и закрываю дверь на ключ, провернув его на два раза в замочной скважине. Срываю с себя все микрофоны, дурацкое платье и, случайно разорвав его подол вдоль шва, бросаю в дальний угол. Пусть вычтут из моей зарплаты.

В этот миг мне кажется, я ненавижу весь мир! Он просто пожевал меня и выплюнул, не посчитавшись с моими чувствами.

— Лина, — громкий стук приводит меня в чувства. — Открывай! Это я. Я одна.

Я пару секунд сомневаюсь, но все же поворачиваю ключ в замке. Карина фурией врывается в гримерную, захлопывая за собой дверь.

— Ты как? — Москвина подходит ко мне и крепко обнимает.

— Сама как думаешь? — огрызаюсь я. — Извини.

— Не извиняйся, я все понимаю, — отзывается она. — В голове не укладывается, как они могли так поступить. Кстати, почему ты в нижнем белье? Где твоя одежда?

— Там, — киваю в ту сторону, куда швырнула платье.

Подойдя к шкафу, я достаю оттуда свое трикотажное платье и быстро натягиваю на себя.

— Теперь, когда я немного успокоилась, мне нужен Славский.

— Он у себя, — мрачно заявляет Карина. — После выпуска закрылся у себя и не пускает никого.

Мы выходим из гримерки и идем к лестнице.